Чтение онлайн

Кенди снова села; вид у нее стал получше, но она продолжала цепляться за мою руку. Гильберт только смотрел на все и не говорил ни слова.

Пароход, теперь угрожающе нависавший над нами смутной громадой, показался мне далеким миром, куда нам никогда не суждено попасть.

Очевидно, поломку устранили, потому что я заметила, как одна из шлюпок с людьми пыталась причалить, но несколько раз была отброшена волной. Потом им наконец удалось пристать, и мы увидели, что людям, одному за другим, помогают выбраться на маленькую площадку у подножия шварт-трапа. Это происходило с явным риском для жизни, потому что каждые несколько секунд шлюпка

проваливалась на добрых пять-шесть футов вниз, чтобы потом снова подлететь вверх. В тот самый момент, когда она оказывалась в верхней точке, следующего пассажира втаскивали на площадку. Даже отсюда было видно, как цепко они хватались за перила, поднимаясь наверх по трапу, чтобы потом исчезнуть на борту.

Наша очередь, судя по всему, должна была наступить еще очень не скоро. Я повернулась к той перепуганной девице и что-то сказала ей, полагая, что ей, вероятно, станет легче, если с ней поговорить. Мы едва успели обменяться парой слов, когда кто-то из сидевших на следующем сидении наискосок от меня обернулся и я увидела под пластиковым капюшоном мокрое лицо в очках. Женщина воскликнула:

— Боже милосердный! Неужели Джоанна Форест?

— Мисс Менкрофт! — легкомысленно закричала я и только потом до меня дошло, что следовало притвориться, будто я ее не узнала.

— Да, в конце концов, мир действительно тесен! — продолжала она. — Подумать только, как же я тебя раньше не заметила! Впрочем, на борту больше тысячи человек… Ты с родителями, дорогая? Наверное, путешествуете первым классом?

— Да, первым, но не с родителями, — выдавила из себя я, пытаясь вытереть глаза от дождя мокрым насквозь носовым платком. Кенди по-прежнему упрямо цеплялась за другую мою руку. Шлюпка накренилась, пропуская под собой волну, потом снова выровнялась. Скоро наша очередь.

Мне вдруг страшно захотелось куда-нибудь исчезнуть. Мисс Менкрофт преподавала в моей лондонской школе и ушла на пенсию год назад, но оставалась в большой дружбе с нашей директрисой. Она могла все знать обо мне. И от нее негде было спрятаться, пока мы сидим в переполненной шлюпке, а вокруг бушующие волны Адриатики.

Глава 13

Под палубой

— Ну и дела творятся, верно? — в оживленном голосе мисс Менкрофт не было и намека на беспокойство. — Но матросы, кажется, великолепно справляются. Такого ни одна пароходная компания предвидеть не может. Резкая смена погоды! Говорят, у них здесь все последние недели светило солнце, а дождя вообще не было. Да, я слышала о твоих успехах. Я слышала об этой превосходной оксфордской стипендии. У тебя всегда были способности к языкам. Полагаю, ты вдоволь наговорилась по-итальянски в Неаполе?

— Я… я… — промямлила я. Как же я надеялась, что Кенди и Гильберт нас не слышат.

Слава богу, вторая шлюпка, высадив пассажиров, отвалила с трудом от шварт-трапа, и наступила наша очередь.

Когда нашу шлюпку удалось наконец пришвартовать к нижней площадке и люди начали выходить, мы с детьми оказались в числе последних; я все время крепко держала их обоих. Вот подхватили и вытащили наверх мисс Менкрофт. Она опустилась на мокрую площадку и энергично затопала вверх по ступенькам. Я увидела, что наверху ей помог один из корабельных офицеров, и через секунду она исчезла на пароходе.

— Нет! Нет! — закричала Кенди, когда подошла наша очередь, а Гильберт презрительно сказал:

— Давай, дура! Прыгай!

Кенди

прыгнула, перелетела по воздуху и удачно приземлилась на площадке. За ней Гильберт, а следом я. Я ничего не могла разобрать из-за дождя, но я шла вверх по ступенькам — значит все в порядке. Мы все сгрудились в коридоре на палубе С; с нас ручьями стекала вода.

Там же была миссис Верритон, которая, очевидно, не ездила на берег. Она буквально вцепилась в детей.

— Слава богу, вы вернулись! Все в порядке?

— Я заболела морской болезнью, — с гордым видом заявила Кенди. — И промокла — я сидела в луже.

— По-моему, с ними все хорошо, миссис Верритон, — сказала я. — Я сняла капюшон, встряхнула его и теперь пыталась проморгаться от дождя. С трудом верилось, что мы снова на пароходе, где тепло и уютно, а из столовой доносится запах вкусной еды. — Я прослежу, чтобы они приняли горячую ванну перед ланчем.

— Нет уж, об этом позабочусь я. Вы промокли, — я ни разу не слышала, чтобы она говорила так решительно, хотя вид у нее был нездоровый. Я с благодарностью передала ей свои обязанности и пошла в свою каюту, где стюард включил обогреватель.

Как только я очутилась в глубокой ванне, все мои недавние приключения сразу показались еще более фантастическими, чем когда-либо. Безмятежная красота Дубровника стала казаться такой далекой. Мистер Верритон украдкой заходит в темный старый дом… о, все это совершенно невероятно.

Я откинулась и с наслаждением ощутила, как горячая вода плещется у моего подбородка. Это было превосходно. Огромный корабль почти не шевелился.

Я как раз собиралась идти на ланч, когда зазвонил телефон. Когда я взяла трубку, голос Чарльза произнес:

— О, Джоанна, с тобой все в порядке? Я звонил тебе несколько раз. Я беспокоился, потому что…

— Чарльз! — от звука его голоса тепло разливалось у меня по всему телу. Мне показалось, что мы сто лет не видались. — Я только-только вернулась и обсохла.

— Я спускался на лифте на палубу С и посмотрел немного, как люди возвращаются на борт, но врач поймал меня и отправил назад в каюту. Что бы он ни говорил, завтра я буду на ногах. Нога много лучше. Я мог бы спуститься на лифте на шлюпочную палубу и посидеть немного на солнце.

— Это прекрасно! Ах, да, спустись, пожалуйста.

— Что случилось? — с подозрением в голосе спросил он. — Я беспокоюсь за тебя. Я с ума схожу от того, что не могу тебя видеть. И пропустить Дубровник… Посмотрим, может быть я спущусь в комнату отдыха сегодня вечером…

— Лучше не надо, — сказала я. — Лучше пусть сначала нога совсем заживет. Увидимся утром. Я… мне много надо тебе рассказать.

— Джоанна… — но тут появились дети и мне пришлось повесить трубку. Потом я пожалела, что не согласилась на его предложение. Но в комнате отдыха, наверняка, будет очень людно и шумно в такую погоду, и мы не сможем поговорить.

Нам не разрешат больше сходить на берег. Они и так вконец измотаются, пока доставят на борт оставшихся пассажиров.

Они занимались этим весь день, и я долго наблюдала за ними с одной из крытых палуб. Это зрелище и волновало и завораживало.

Время от времени дождь переставал и та странная зыбь на море пропадала, но потом снова обрушивался ливень и начинали бушевать волны. Один раз море так разыгралось, что шлюпка вынуждена была развернуться прямо у шварт-трапа и возвратиться назад, в далекую гавань. По-моему, среди других пассажиров в шлюпке стоял Эдвард Верритон.