Чтение онлайн

В воскресенье, когда Джули нужно было идти к Баннистерам обедать, она сказалась больной и провела весь день дома, в скуке и унынии; однако выдержать учтивую, бессодержательную болтовню в доме родителей Пола ей было не под силу.

Ее родители вновь ушли куда-то в этот вечер, и Джули, чтобы чем-то заполнить время, читала книгу и смотрела различные телевизионные программы. Казалось, все ее помыслы сконцентрировались на предстоящем вторнике, а о дальнейшем она не задумывалась.

И, когда наступил долгожданный вторник, она начала страшно нервничать, не могла ничего ни есть, ни пить и думала только о Мануэле. Джули отчетливо осознавала, что приближалась

к тому опасному душевному состоянию, когда все утрачивает свое значение, кроме данного момента, когда внутренний голос нашептывает, что следует использовать предоставленную благоприятную возможность, крепко ухватиться за нее обеими руками, пока она не ускользнула навсегда.

В этот день Джули надела темно-голубое платье, тесно облегавшее ее фигуру, и опять красное кожаное пальто. В своем наряде она выглядела такой юной и беззащитной и совершенно не осознающей воздействие собственной красоты.

И вновь ее ожидало разочарование. Выйдя на улицу, Джули не увидела ни Мануэля Кортеса, ни его автомашины. Было холодно. Ноябрь предъявлял свои права, и легкий туман окрасил все в серые тона.

Хотя она помнила, что поклялась не ждать, тем не менее продолжала беспомощно кружиться на месте, моля об избавлении. Оно пришло в образе человека небольшого роста в сером пальто и сером костюме. Это был Хосе.

— Мисс Кеннеди, — проговорил он, улыбаясь одними глазами. — Наконец-то нашел вас. Извиняюсь, что заставил ждать, но сеньор… он болен. Не в состоянии прийти вечером. Попросил объяснить.

Английский язык Хосе не был таким хорошим, как у Мануэля, но Джули даже не обратила на это внимания. Все ее существо сосредоточилось на содержании его речи.

— Он болен? — переспросила она, нахмурившись. — Как болен? Вы вызывали врача?

— Нет нужды в докторе, мисс Кеннеди, — покачал головой Хосе. — У сеньора лихорадка. Была и прежде. Она… как вы говорите… возвращается время от времени. Хосе знает, что нужно делать.

Джули не сводила глаз с посланника.

— Но я хочу сказать… Не кажется ли вам… — проговорила она и остановилась. — Могу я с вами пройти к нему?

Пожав плечами и разведя руками, Хосе ответил:

— Но думаю, сеньору не понравится.

— Не имеет никакого значения, понравится это сеньору или нет, — заметила Джули, приняв решение. — Я иду с вами. У вас машина?

— Нет, мисс Кеннеди. Я приехал на метро.

— Очень хорошо. Идем.

Хосе вновь пожал плечами, не очень обрадованный ее решением, но и не в состоянии воспрепятствовать. От станции метро и до «Лебанон-корт» они прошли пешком, и Хосе пришлось поручиться за Джули перед швейцаром, прежде чем тот пропустил ее в здание.

Теперь, когда они были у цели, Джули начала колебаться. Как в конце концов поступить, если окажется, что Мануэль специально послал Хосе с ложным сообщением, чтобы самому не встречаться с ней? Подобная мысль прежде совсем не пришла ей в голову, и Джули с беспокойством смотрела на Хосе, когда они поднимались в лифте, но тот, погрузившись в свои думы, молчал.

Все выглядело так, как в первый раз, и Джули опасаясь, что решимость покинет ее, резким движением сбросила пальто и сказала:

— Где он? В какой комнате?

Сперва Хосе было запротестовал, но потом, как бы признавая свое поражение, подошел к двери, распахнул ее и проговорил:

— Спальня сеньора. Но я…

Джули, не слушая его, прошла мимо в комнату и услышала, как Хосе притворил сзади дверь. Она оглянулась и увидела, что он последовал за ней, и у нее мелькнула мысль: уж не думает ли Хосе, что она может причинить

Мануэлю вред?

Комната была обставлена мебелью из темного дерева и вообще выдержана в темных тонах, за исключением ярко-оранжевого ковра. От центрального отопления исходило приятное тепло. На большой кровати беспокойно метался Мануэль, покрытый до пояса простынями и одеялами, на лбу и на смуглой обнаженной груди виднелись капельки пота.

Хосе поспешил снова укрыть его, что-то бормоча под нос на непонятном языке. Джули приблизилась с другой стороны к кровати. Очевидно, Мануэль не брился несколько дней, на щеках и подбородке выросла густая щетина, сквозь природную смуглость проступало посеревшее лицо.

— Хосе, — прошептала Джули, — ты уверен, что делаешь все правильно?

— Я люблю сеньора, мисс Кеннеди, — сверкнул глазами Хосе. — Иначе меня бы здесь не было. Я дал ему лекарство. Он поправится. Нужно время.

— Сколько времени? Было бы вернее применить антибиотики. — Джули вздохнула, заметив, что Хосе принял надменную позу. — Вы смыли с него пот? Меняли простыни?

— Конечно, мисс Кеннеди. Менял сегодня утром.

— Ну что ж, мне кажется, их нужно опять сменить, — сказала Джули, ощупывая простыни. Они были немного влажными, а Мануэль — таким горячим. Для надежности следовало постелить все сухое.

— Хорошо, я позабочусь об этом.

— Я вам помогу…

— Хосе, — внезапно простонал Мануэль. — Ты ходил к «Фардему»? Видел Джули?

— Да, сеньор. Я все передал, как вы велели.

— Хорошо.

Веки Мануэля, затрепетав, на мгновенье приоткрылись и затем вновь опустились.

Джули взглянула на Хосе, который лишь пожал плечами.

— Иногда у него наступают моменты просветления, но большей частью он без сознания, пока лихорадка не кончится.

Джули недовольно покачала головой, повернулась и пошла к двери, которая, как она надеялась, вела в ванную. Убедившись, что не ошиблась, Джули нашла губку, отжала под струей холодной воды и, вернувшись в спальню, положила ее Мануэлю на лоб. Почувствовав холод, он вновь задвигался.

— Вам не следует беспокоиться, мисс Кеннеди, — поджал губы Хосе. — Если вы оставите нас одних, я сменю постельное белье.

— Я помогу.

— Нет.

— Но почему? — удивленно взглянула Джули на Хосе. — Я вполне в состоянии помочь вам.

— Нет. Сеньору это не понравится.

— Ну, хорошо. — Джули повернулась и вышла в гостиную, прикрыв за собой дверь.

— Готово, — заявил Хосе, появляясь через несколько минут. — Сеньор заснул. Будет спать некоторое время, и, когда он проснется, кто знает, возможно, лихорадка уже пройдет.

— Мне кажется, вы полагаете, что теперь мне следует уйти, — нахмурилась Джули.

— Вы сами должны решить, мисс Кеннеди, — расправил плечи Хосе. — Едва ли сеньор сможет узнать вас сегодня.

— Если я останусь, вы дадите мне пару сандвичей? Я ничего не ела с самого обеда.

— Конечно, — ответил Хосе с явным неодобрением и удалился на кухню.

Джули прокралась на цыпочках обратно в спальню. Как и сказал Хосе, Мануэль крепко спал и выглядел моложе и уязвимее. Она села рядом с кроватью в мягкое кресло и, не отрывая глаз, стала смотреть на спящего. Видеть его здесь таким близким и вместе с тем таким недосягаемым наполняло ее душу какой-то сладостной болью. Жар как будто спал. Хосе вместо губки положил ему на лоб мешочек со льдом, который он, должно быть, держал где-то под рукой и который она не заметила. «Бедный Хосе, — подумала Джули. — Я, конечно же, нарушила весь его распорядок».