Чтение онлайн

— А зачем твои люди залезли к Гербарию? — спросил он, выщелкнув окурок в воду.

— Ты что, спятил? — вскинулся на него Еремеев.

— С видаками это понятно. Но зачем они выкрали пасхальное яйцо?

— Издеваешься?

Еремеев мог бы и не спрашивать. Леонкавалло не просто издевался, он наслаждался смятением давнего врага.

— Я уже доложил шефу, что нашел яйцо, а воры отправлены на разборку…

Еремеев чуть не выпустил румпель из рук. Может, блефует? Непохоже… нет, этого не может быть…

— Но он еще не знает, кто это сделал. А я не знаю, зачем они это сделали. Может, ты мне скажешь, а?

Леонкавалло

закурил новую сигарету. Он сидел на наветренном борту. Сейчас пора ложиться на новый галс. Надо сказать ему, чтобы спустился вниз, иначе его ударит гиком. Если резко переложить руль, ветер перешвырнет грот, и деревянный гик врежет ему в лоб. Он смерил глазами размах гика и силу удара на таком ветру — верная смерть… рука напряглась — ну же!

Но тут открылась дверца салона и показалось бледно-зеленое лицо Гербария.

— Давай обратно! Мы тут все укачались…

— Есть! — отрапортовал капитан и пошел на оверштаг. Грот хлопнул, как петарда, и в ту же секунду трехметровый брус гика перелетел на левый борт. Леонкавалло не успел и вскрикнуть. В воздухе мелькнули лишь грязные подошвы его кроссовок.

— Боже! — ахнул Герман Бариевич. — Спасайте его! Спасайте.

Еремеев переложил руль на плавную циркуляцию, но яхту уже изрядно унесло от места падения. В кокпит вылезли чернобородые близнецы. Началась суматоха, кто-то полез на крышу рубки за спасательным кругом. Но он был совершенно бесполезен. Леонкавалло плавал лицом вниз и не подавал признаков жизни. Очень скоро верхняя часть тела, утяжеленная бронежилетом, ушла под воду, и на поверхности голубел толстый зад, обтянутый джинсами.

Еремеев сунул румпель одному из таинственных джентльменов и впрыгнул в салон за багром. Раздвижной багор лежал под диваном левого борта. Он приподнял сиденье. Из-под спинки дивана что-то соскользнуло в рундук. Калькулятор? Да, это был тот самый приборчик, который выскользнул из гербариевского пиджака в Вене.

Еремеев сунул его в карман и достал багор, столь же бесполезный уже, как и спасательный круг. Зад шефа безопасности скрылся под водой.

— Боже, какой кошмар! — причитал потрясенный Герман Бариевич. — Так все быстро…

Он совсем спал с лица и его уложили в каюте. Джентльмены-близнецы понуро переговаривались в салоне. Еремеев спустил парус, включил дизель, подцепил багром спасательный круг и взял курс на яхт-клуб.

Небо было затянуто темно-серой, почти черной наволочью, будто зеркало в доме покойного. Неужели Тимофеева с Артамонычем уже нет? При одной этой мысли в глазах закипали слезы. Выходило, что и он отчасти виноват в их гибели, подставив друзей с проклятым яйцом. Как могло быть: они сидели в салоне, отмечали День танкиста, пасхальное яйцо стояло на столе — любовались, показывали Лене… Приехал Леонкавалло с коробками, увидел, понял, заманил… Нет, этого не может быть! Майор парень не промах, и Артамоныч стреляный воробей. Но если набрались? Им вдвоем любое море по колено. Поехали к нему, позвал ведь. Может, яйцо понадобилось. Очень вероятно… Ну, что ж, этот скот уже получил свое. Но ребят-то, ребят не вернуть…

Он достал из кармана «калькулятор», очень похожий на пульт дистанционного переключателя телепрограмм. Первый попавшийся крестик-модулятор вошел в приемный паз, как патрон в патронник. Нажать кнопку? Но кого поразит этот электронный залп? Может, Карину? А может, его самого?

«Санта Марина» входила в яхтенную гавань. Он осторожно подошел к деревянному

пирсу, ошвартовался. Близнецы-джентльмены резво выскочили на берег. Герман Бариевич распрощался с ними в салоне. Он сидел на диване, привалившись к спинке, бледный от морской болезни и пережитого потрясения.

— Сейчас, сейчас, сейчас поедем, — забормотал он, увидев заглянувшего в салон Еремеева. — Собирайтесь. Сейчас поедем. Дайте в себя прийти.

Олег выбрался в кокпит. Три черных «мерса» разворачивались на площадке, увозя посланцев дьявола. Дьявола — в этом не было больше сомнений!

«Он пожрал моих людей, я уберу твоих…» Древнее как мир ветхозаветное вино мести ударило в голову.

Еремеев достал «калькулятор» и навел его на отъезжавшие машины. Сеньор Мартинелли замешкался у закрытой дверцы. Шофер перегнулся через сиденье, чтобы открыть ее. Открыл. Но в этот момент Еремеев нажал кнопку. «Апостол Марк» грузно осел на мокрые листья, не выпуская ручку дверцы. Шофер поспешно втащил его в машину и бешено рванул с места.

Еремеев сменил модулятор, даже не взглянув на номер крестика. Нажал убийственную кнопку. Затем еще. Еще… Он не видел, что происходило там, в салонах элегантных лимузинов. Но черные «мерседесы» один за другим превращались в черные катафалки, увозя трупы своих засекреченных пассажиров.

Он вез обмякшего раскисшего шефа в «джипе» с одной яростно неотступной мыслью: «Если ребят и в самом деле угробили, брошу его живьем в бассейн с пираньями».

Герман Бариевич вдруг захлопал себя по карманам.

— Надо срочно вернуться! Я забыл одну важную вещь.

— Вот она, — Еремеев достал «калькулятор» и вышвырнул его в окно. — Я разрываю наш контракт!

Гербарий все понял, сжался и затих.

Еремеев снял трубку радиотелефона и, набрав номер дежурного охранника, передал бывшему шефу:

— Скажите ему, чтобы вся охрана ехала к вам на Солянку.

— Что вы собираетесь делать?

— Побеседовать с вами с глазу на глаз. Без посторонних лиц. Ну, же!

Голос Еремеева не оставлял никаких надежд на иной исход их отношений.

Герман Бариевич отозвал охрану.

В Засенежье они въехали, когда уже стемнело. Железные ворота Еремееву пришлось открывать самому.

Он втолкнул Гербария в пустую кунацкую. Под телефонным аппаратом нашел записку Карины: «Я в Москве. Позвони!» Оборвал телефонный шнур. Огляделся по сторонам. Комната без окон. Камера, а не комната. Черта с два отсюда выберешься. Сам не раз приглядывался.

— Ключи!

— В плаще…

Он отыскал в кармане брошенного на кресло плаща связку ключей и запер кунацкую на два оборота мощного замка. Пробежал по остальным комнатам. Дом был пуст.

В кабинете шефа остановился перед сейфом, отыскал в связке нужный ключ. Бронированная дверца плавно отошла в сторону… Кубическое нутро поразило его своей пустотой. Лишь в самом углу лежали две пачки стодолларовых купюр. Зато в «секретке» он обнаружил пластиковый футлярчик из-под зубоврачебных боров. Вместо сверл в промаркированных гнездах поблескивали стерженьки-модуляторы. Разбираться в обозначениях было некогда, хотя там, наверняка, хранился электронный ключ и от его жизни. Еремеев сунул футлярчик в карман и вытащил из «секретки» еще одну вещицу — агатовую шкатулку, заполненную на две трети золотыми зубными коронками и обручальными кольцами… Золотые слепки чьих-то сгинувших тел…