ОНО
Шрифт:
— Не беспокойся. Пусть только попробует — я приду с плеткой и выбью из сукина сына эти деньги.
— Держись от него подальше. Он опасен, Кей. Он похож… — Окончание фразы — «на моего отца» — уже трепетало на губах Беверли. — …на дикаря. — Нужное слово все-таки нашлось.
— Ладно, выбрось его из головы. И не забудь: ты поклялась. Заодно подумай, подруга, как будешь жить дальше.
— Конечно, — соврала Бев. У нее было о чем подумать и без этого: например, о том лете, когда ей было одиннадцать.
И теперь, когда самолет с уткой на фюзеляже делал круг перед заходом на посадку в Бостоне, память Бев возвращалась к Стэнли Урису… к неподписанной «хайку» на открытке… к голосам… и к тем нескольким секундам, когда девочка оставалась «тет-а-тет» с чем-то неопределенным, но страшным.
Выглянув в иллюминатор, она подумала, до чего же мелкой кажется вся ее жизнь с Томом по сравнению с тем, что ожидает ее в Дерри. Но, возможно, в качестве компенсации там будет Билл Денборо… Было время, когда одиннадцатилетняя девчонка Беверли Марш влюбилась в него. Она помнила открытку со стихами, и как же ей хотелось, чтобы она была написана Биллом.
Мысленно усмехнувшись, она вспомнила, как ей удалось огорошить Ричи-Трепача недвусмысленным предложением переспать (впервые в жизни!) в качестве платы за билет на фильм ужасов, и как ее покоробили вырвавшиеся собственные слова. Как Ричи и Бен по-джентльменски вели себя с ней. Как потом они убегали от хулиганов… и провели остаток дня в Барренс… как пришел Билл с мальчиком, имени которого она не запомнила. И как Билл посмотрел на нее… ее буквально обожгло… и все тело охватила приятная дрожь.
Беверли продолжала вспоминать, как в тот вечер пришла домой, прошла, скинув комбинацию, в ванную умыться и почистить зубы. Она целиком отдалась во власть событиям прошедшего дня, зная, что вряд ли заснет скоро… Приятные ребята, милые и доверчивые чудаки. Как же с ними легко!..
Думая об этом, она сняла с вешалки банный халат, открыла кран, склонившись над раковиной, и тут голос…
2
…из водостока прошептал:
— Помоги…
Беверли отпрянула; халат шлепнулся на пол. Она потрясла головой, приходя в себя, и заглянула в раковину. Ванная находилась в глубине четырехкомнатной квартиры. До Бев доносились слабые голоса: по телевизору шел вестерн. Когда фильм закончится, отец переключится на бейсбольный матч и заснет прямо в кресле…
Фотообои в ванной изображали лягушек, сидевших на кувшинках. Вода оставила на обоях следы, как и ржавчина — на покрытии ванны вокруг решетки; унитаз — тот вообще был с трещиной. Все это обнаружилось в свете сорокаваттной лампочки без плафона. Беверли смутно припоминала, что он разбился несколько лет назад. На полу, за исключением пространства под ванной, лежал линолеум; рисунок его давно истерся и выцвел.
Зрелище не слишком веселое, но Бев пригляделась, и ей было наплевать.
Емкость ванны вся была в пятнах. Решетка стока представляла собой кружок — два дюйма в диаметре. Предполагалось, что раньше она была хромированной.
От нее на цепочке тянулась затычка. Склонившись над решеткой, Беверли сначала учуяла слабый и неприятный запах из водостока — рыбный, что ли… Она сморщила нос.— Помоги…
Бев затаила дыхание. Голос был. Как детский щебет… или померещилось. Насмотрелась фильмов.
— Помоги, Беверли…
Страх окатил девочку волной холода. Она автоматически распустила ленту; волосы упали на плечи; Бев ощутила, как корни волос встают дыбом.
Нагнувшись над решеткой, она спросила полушепотом:
— Кто здесь?
Ей показалось, что голос из водостока принадлежал ребенку, только что научившемуся говорить. Несмотря на гусиную кожу, мозг усиленно искал объяснение происходящему. Дом многоквартирный. Семейство Марш жило в дальней на первом этаже. Кроме них на этаже еще четыре семьи. Может, какой-нибудь малыш развлекается…
— Кто там? — повторила она вопрос уже громче. Ей пришло в голову: случись зайти сюда ее отцу, и он сочтет ее сумасшедшей.
Ответа не было, но вонь из решетки усилилась, вызвав у Беверли ассоциацию с бамбуковой рощей в Барренс, оканчивавшейся городской свалкой: спертый воздух, грязь под ногами — такая, что хочется снять обувь…
Вся заковыка в том, что детей подходящего возраста в доме не было. У Тремонтов пятилетний мальчик и девочки — трехлетняя и шестимесячная. Но — мистер Тремонт потерял место в обувном магазине на Трекер-авеню, и Бев видела, как вся семья за день до начала летних каникул погрузилась в старый грязный «бьюик» и куда-то уехала. На третьем этаже был еще Скиппер Болтон, но ему, слава Богу, уже четырнадцать.
— Иди к нам, Беверли…
Руки Беверли как две испуганные птицы подлетели к губам, а глаза никак не могли оторваться от… да — ей показалось, что за решеткой происходило какое-то движение. Инстинкт подсказал ей выпрямиться и убрать гриву волос подальше от решетки.
Она огляделась в недоумении. Дверь в ванную была определенно закрыта. Сюда доносился слабый голос Шайенна Боди по телевизору: он предлагал кому-то «опустить пушку, пока не стал покойником». Никого не было. За исключением этого голоса.
— Кто ты? — спросила она, понизив голос.
— Мэтью Клеменс, — раздался шепот. — Клоун утащил меня сюда; я мертв; скоро он придет за тобой, Беверли, за Беном Хэнскомом, Биллом Денборо и Эдди…
Она в ужасе сжала голову ладонями. Что она слышит? Кошмар, кошмар… Девочку сковало холодом изнутри. Голос трансформировался… стал глухим… постарел?
— Прихватишь своих друзей, Беверли, и поплывем отсюда; передай привет Биллу от Джорджа; скажи, что он очень скучает без брата и ждет не дождется встречи; передай, что он появится как-нибудь ночью в шкафу со струной от пианино…
Голос отрывисто зачмокал, захихикал, и вдруг в решетке возник алый пузырь, брызнувший кровью на облицовку ванной…
Голос все время видоизменялся, дробился. Сначала он был похож на тот, что она услышала первым — голос малыша; он превратился в звонкий девичий (Беверли узнала его: голос Вероники Гроган. Но ведь она же мертва — ее нашли убитой рядом с канализационным люком!)
— …я — Мэтью… я — Бетти… я — Вероника… мы все здесь… с клоуном… призраком… мумией… оборотнем… иди к нам, Беверли… мы плывем… мы меняемся…