Оникс
Шрифт:
Я вытащила папку, которая оказалась очень толстой и тяжелой. Осторожно подняв, я положила её на стол и, перевернув, открыла. Там были фотографии, сотни фотографий.
Руки мои дрожали, когда я просматривала их. Гул разрывал мои уши, когда я переворачивала фотографию за фотографией.
На одной была я, в футболке с короткими рукавами, идущая от машины к школе. Несколько были сняты снаружи возле закусочной Смоук Хол, я могла даже разглядеть себя и Ди, сидящих у окна, потом одну из нас выходящую из дверей, мою руку в гипсе и смеющуюся Ди. На других фотографиях мы были засняты вместе: в школе, на моем крыльце
Потом шли фотографии Деймона, где он с прищуренными глазами и непроницаемым выражением лица нарезает круги вокруг своего внедорожника, сжав в руке ключи. На другой он снят на крыльце своего дома в одних джинсах, а я пялюсь на него, стоя на ступеньках.
Я подняла одну и поднесла ее к свету, льющемуся из окна. Я в своем красном купальнике бикини стояла на берегу озера. Мой взгляд был направлен в сторону, а Деймон смотрел на меня, улыбаясь - действительно улыбаясь - о чем я и не ведала. Я не знала даже, что он в то время вообще улыбался рядом со мной.
Я отбросила фотографию, словно она обожгла мне кожу. Так оно и было на сюрреалистичном уровне.
Там было больше. Фотографии располагались в хронологическом порядке с того времени, как я прибыла в это место до нескольких дней назад. Там были снимки моей мамы, направляющеейся на работу, некоторые с ней и Уилом. Но не было ни одной с Блэйком и со мной вместе.
Но худшая фотография, та, которую я едва не уронила себе на колени, изображала меня и Деймона по пути от озера в ту ночь, когда я заболела. Фотография была темной и шероховатой, но я смогла разобрать белую рубашку, во время пути моя рука безвольно свешивалась, сосредоточенное выражение на лице Дэймона, когда он только ступил на крыльцо.
Черт возьми, они могут наблюдать за мной и сейчас? Я не могла позволить себе думать об этом.
Ярость и унижение пронзили кожу и кости. Они наблюдали за нами с самого начала. Я хотела забрать все эти фотографии. Я хотела их сжечь. Там, где должно было быть страшно, был только мой гнев. Кто дал им право это делать? Охваченная таким сильным гневом, что почти чувствовала его вкус, я собрала снимки и положила их обратно в файл. Я знала, что не могу их забрать. Засунув их в ящик, я встала с трясущимися руками.
На дне ящика что-то торчало в углу. Засунув файл назад, я протянула руку и пошарила в нем, пока не нащупала край. Сняв оберточную бумагу, я обнаружила несколько листков. Большей частью это были чеки, казалось странным их прятать, учитывая все остальное. Также банковские бланки, показывающие денежные переводы. Я вытаращила глаза, заметив суммы. На другом листке бумаги был адрес с подписанными внизу буквами ДБ.
Доусон Блэк? Ди Блэк? Деймон Блэк?
Пряча листок в карман, я прикрепила оберточную бумагу на место и убрала файл . Я закрыла дверь и, повернувшись, застыла на месте.
– Что вы здесь делаете?
– прозвучал требовательный голос.
Глава 29
Сердце подпрыгнуло к горлу, когда я услышала этот вопрос. Я дернулась, давая энергии пройти сквозь мою кожу, но заметив человека, который застыл в дверях, я ахнула.
Лунный свет, проникающий через окна, высветил бледное лицо Бетани,
когда она ступила в комнату. Джинсы и футболка были ей велики. Грязные спутанные волосы свисали на лицо.– Что вы здесь делаете?- Повторила она.
– Бетани?- Прохрипела я.
Бетани склонила голову набок.
– Кэти?
– Она передразнила меня своим тоном.
Озадаченный тем фактом, что ей известно мое имя, я уставилась на нее.
– Откуда ты знаешь, кто я?
Слабая улыбка изогнула ее губы.
– Все знают, кто ты такая, - сказала она певучим детским голосом.
– И я тоже.
Я сглотнула.
– Ты имеешь в виду МО?
– Я имею в виду, те, кто наблюдают, знают. Они всегда знают. Ещё они всегда рассчитывают. Всякий раз, когда мы находимся неподалёку.
– Она сделала паузу, вздохнув и закрыв глаза.
– Они рассчитывают на то, что мы будем неподалёку.
О, боже, эта цыпочка совсем чокнутая, как Шалтай-Болтай.
– Бэтт, МО удерживают тебя?
– Удерживают меня?
– Она захихикала. –Меня больше никто не может удержать .Он знает это. Хотя и продолжает меня ловить. Это похоже на игру. Такая бесконечная игра, в которой никто не выигрывает. Я пришла сюда...но моя семья. Моя семья уже не здесь.
Она вздохнула.
– Ты действительно не должна здесь находиться. Они могут заметить тебя. И забрать с собой.
– Я знаю.- Я вытерла вспотевшие ладони о джинсы.
– Бет, мы можем -
– Не доверяй ему, - прошептала она, оглядывая комнату.
– Я доверила ему свою жизнь, и посмотри, что из этого вышло.
Кому? Блейку? Вряд ли ей следовало говорить мне это.
– Послушай, ты можешь поехать со мной. Мы сможем тебя защитить.
Она выпрямилась, покачав головой.
– Ты ничего не сможешь сделать для меня.
– Но мы сможем.
– Я сделала шаг вперед, подходя к ней.
– Мы сможем тебе помочь, защитить тебя. Мы можем вернуть Доусона.
– Доусона? – Переспросила она, прищуривщись.
Я кивнула, надеясь, что нашла ключ, чтобы заставить ее слушать меня.
– Да, Доусона! Мы знаем, что он жив.
Бетани взмахнула рукой, и порыв ураганнго ветра ударил меня в грудь, сбивая с ног. Я врезалась в стену с такой силой, что могла поклясться, я слышала, как трескается штукатурка И я оставалась там, удерживаемая на нескольких футах от земли, с прижатыми к стене руками и ногами.
Видимо, упомянув имя Доусона, я допустила ошибку.
Она двигалась настолько быстро, что я не заметила её, пока она не оказалась около меня. Длинные пряди волнистых волос шевелились на её голове, как у современной медузы Горгоны. Её ноги не касались земли, а тело было окутано синеватым свечением. Через секунду она уже была на уровне моих глаз
Святое дерьмо ... Я никогда не видела, что бы Блейк делал что-нибудь подобное.
“Нет никакой надежды для меня,” сказала она, уже не голосом ребенка. “Я даже не уверена, что есть какая-то надежда для тебя. Уезжай отсюда, рискни с Аэрумами или ты закончишь, как я."
Ледяной страх пополз вниз по моей спине.
– Бэтани ...
Слушай меня, слушай внимательно.-Теперь она была выше меня, глядя вниз, ее голова почти касалась сводчатых потолков.
– Все лгут. МО?
– Она засмеялась пронзительным смехом.
– Они даже не догадываются, что здесь происходит. Они уже идут.