Шрифт:
Люта Миролюбова
ОНА
Дверь в кабинет распахнулась с решительным скрипом, послышались уверенные шаги. Вошедший пересек комнату и сел напротив. Так ко мне мог бы войти начальник, но я и есть начальник. Я неохотно оторвался от утренней прессы. Передо мной восседала женщина лет двадцати пяти. Ее пышные черные
"Опять налоговая", - мысль была вязкой и ленивой - привык.
Я выдержал паузу, но незнакомка и не думала начинать диалог.
– Вы ко мне?
В глазах дамы промелькнуло удивление.
– Я не к вам, я за вами.
– Вы - инспектор?
Женщина задумалась, но продолжала сверлить меня глазами.
У нее были изумительные глаза. Черные, как смола и глубокие, как Марианская впадина. В этих глазах было столько мудрости, что мне на миг показалось, что она родилась не позже начала времен.
– Так кто вы?
Теперь она была в явном недоумении.
– Кто я?
– голос, однако, звучал все так же надменно и уверенно.
– Да кто ТЫ, чтобы задавать мне вопросы?
Я мысленно покачал головой.
– Вообще-то, я - владелец этого кабинета, а значит, владелец всех без исключения предприятий...
Она не дала мне договорить.
– Я знаю, кто вы! Именно по этому я здесь.
– Дама даже вскочила со стула.
"Похоже, суровая незнакомка вспылила, - подумал я.
– А она чертовски красива, когда сердится".
– Не кипятитесь, дорогая, - я примирительно улыбнулся.
– Сейчас мы выпьем по чашечке кофе и все выясним, - я вдруг понял, что она мне определенно нравится.
– Вы ведь хотите кофе?
– Нет, я не хочу кофе, - сказала она, возвращаясь
на исходную позицию.– Неужели вы меня не узнаете?
Я задумался. Не о том, где я мог ее видеть, а о том, как нам было бы хорошо где-нибудь на Гавайях...
– Нет, - наигранно сокрушался я, - признаться, никак не припомню. А где бы вы хотели со мной познакомиться?
– Нигде!
– неожиданно огрызнулась она.
Затем резко встала и быстрым шагом - почти галопом - выскочила в коридор, успев со злостью бросить "я вернусь".
В очень большом, почти бесконечном, полутемном зале с неимоверно высоким потолком было холодно и неуютно. Посреди этого зала на высоком троне сидела Смерть-старуха и укоризненно смотрела на свою ученицу - девушку лет двадцати пяти с глубокими, умными и невероятно красивыми глазами.
– Ну что, дорогая?
– Скрипучий голос эхом отдавался от невидимых стен.
– В который раз ты проваливаешь самое легкое из заданий? Неужели так трудно забрать смертного.
– Но он меня не узнал!
– девушка уже почти плакала.
– А что я сделаю, если он не знает? Он же должен знать! Я же не могу сказать "я - смерть", это запрещено! Он такой... такой...
– девушка зарыдала.
Я с удовольствием потянулся в своем кресле. Достал любимых сигарет, закурил.
"Какие все-таки у нее красивые послушницы. Все, как одна. Сколько уже их было? Восемь? Значит, эта - девятая...
– я усмехнулся.
– Да... Красивые, но глупые. Свято верят в это свое дурацкое правило. 'Если ОН не знает, что ты, - ТЫ станешь ничем' - так вроде бы написано в их кодексе. Опасная профессия". Я потушил окурок и снова уткнулся в бумаги.
Я очень хорошо знал, о чем нельзя думать в Их присутствии.