Чтение онлайн

Сидя за столом, я ковыряюсь вилкой в салате и с подозрением смотрю по сторонам. Кто же хотел меня убить и почему?

По пути на обед, мне пришла в голову одна идея и мы с Женей ненадолго заходили в кабинет. Моя догадка подтвердилась и найденное теперь покоится у Женьки в декольте. Только вот она могла бы скрывать это немного лучше, и не поправлять свой бюст каждые пять минут.

Ильинский косится на нас не менее подозрительным взглядом. Он тоже что-то нашел? Блин, нифига же не скажет. Надо просто вести себя естественно и держаться от него подальше.

Зато Самойлова просто не узнать. Он шутит, болтает, смеется. Куда подевался молчаливый сонный Стас?

Подменили его что ли?

Сидящие за столом вроде не проявляют никаких признаков отравления, а напитки все обильно сдабривают сахаром. Карен Оганесян вообще уплетает за обе щеки, пользуясь тем, что его уже убили. Они с Денисом сели за стол совсем недавно, заигравшись в спиритический сеанс. Еще бы! Карен, наверное, в жизни не молчал столько, сколько сегодня, хоть на сеансе отвел душу.

А вот Ольги до сих пор нет. И очень жаль, мне не терпится увидеть, как она будет есть с такими пышными усами. Я верчу головой, пытаясь понять, куда она подевалась. Сквозь звон тарелок и вилок я слышу какой-то странный звук.

— Тихо! — командую я и снова прислушиваюсь. — Слышите?

— Кто-то кричит, — побледнев говорит Женя.

Я срываюсь с места и бегу. Ольга лежит у основания лестницы, подперев рукой щеку и нервно барабаня пальцами второй руки по паркету.

— Оглохли вы там что ли? Ору вам, ору! Найдите меня уже, я тоже хочу есть! — договорив, она раскидывает руки и ноги в стороны и утыкается лбом в пол. В руке, подпиравшей щеку, нахожу обгоревший кусочек бумаги и по возможности незаметно засовываю себе в рукав. Когда к лестнице подходят остальные, я уже обшариваю ее карманы.

— Как ты быстро бегаешь, — недобро поглядывает на меня Ильинский.

— Это просто ты тормоз. Это было в ее, то есть, его кармане, — я протягиваю ему вырванную страницу из Энциклопедии искусств. Он хватает ее, как коршун и рассматривает.

— Здесь о древней Абиссинии. Оружие, маски, идолы. Они делали всякие штуки из золота, почти утерянные. А к нам это как относится?

— Значит, как-то относится, — отвечает ему Стас с верхней ступеньки. — Тут следы борьбы. Осторожно, не затопчите ничего!

На верхней ступеньке лежит вырванный кусок ткани, видимо, из Ольгиного пиджака. Наверное, тут они схватились с убийцей, прежде, чем он ее толкнул.

От лестницы, к одной из дверей, ведут следы, нарисованные мелом. Две пары. Следы крупные, не похожи на женские. К закрытой двери Ильинский успевает первым, вы вламываемся за ним.

Это кабинет хозяина дома. Мы уже его осматривали, но ничего не нашли.

— В камине что-то жгли, — Самойлов берет кочергу и шевелит обрывки бумаги. — Может, еще получится что-то прочитать.

— В ящике стола тайник! — сообщает Женя. — Смотрите, тут двойное дно и отсюда явно все вынули.

— Это завещание, — Стас сгребает обрывки в совок и высыпает их на серебряный поднос. — Попробуем что-то разобрать.

Спустя почти час, паззл из обгоревших обрывков собран. Не хватает нескольких кусков, но уже можно что-то разобрать.

— «Моей неверной… В пользу церкви… Дорогому другу… Достойной пленнице? Племяннице?… Прошу прощения… Проклятый идол… Все остальное… моей…» Моей кому? — Ильинский снова шевелит кочергой угли в камине. — Куска не хватает!

У меня возникает идея. В каминном зале, где мы собирались утром, есть точно такой же стол.

Ничего не объясняя, бегу туда и ощупываю ящик. Подцепив ногтем маленький выступ, с щелчком открываю тайник и нащупываю содержимое.

— Что там? — спрашивает Стас, склоняясь над моим плечом. От его дыхания, у меня по затылку бегут мурашки.

—

Старая фотография. 1867 год, двадцать лет назад.

На фото с очень плохим фотошопом стоят три мужчины в армейской форме. Мужчина с пышными бакенбардами, наверное, покойный хозяин замка, мужчина без лица с Ольгиными усами и мужчина, повернувшийся боком, лица которого почти не видно. Эгертон, Фишер и Хамфри — написано на обороте.

— Опять вы вдвоем шепчетесь, — негодует Ильинский, тяжело дыша. Непросто ему за нами бегать. — Что нашли?

— Вот, — протягиваю я ему фото. — Узнаешь джентльмена справа?

Он вертит фотографию в руках, но только разочарованно качает головой.

— Кто такой этот Хамфри?

— Не знаю, наш убийца, наверное, — я с подозрением смотрю на Ильинского. — Может быть, это ты?

— Моему персонажу двадцать семь. В 1867 году я был ребенком.

— А откуда ты тогда знал о тайниках? Ты же весь день полы и стены простукивал, тебя Леша видел.

— Я знал, что они есть. Но понятия не имел, где конкретно. До завещания же кто-то раньше меня добрался. И в нем большая часть имущества достается какой-то женщине! И, похоже, вовсе не жене.

Мне не нравится куда он клонит. Я не жена и не племянница из завещания.

— Так может он о сестре! — мое положение очень шаткое. Нужно срочно найти какие-то улики или все повесят на меня.

— Вы чего тут застряли? — зовет нас из холла Леша Терентьев. — Женька там сейф открыла. И приехал инспектор!

Я мчусь наверх на третьей космической. Женя стоит у сейфа с блокнотом, найденным у убитого адвоката.

— Я тут короче пометки расшифровывала. Получились четыре цифры и вот — подошли к сейфу.

Женька вытаскивает из сейфа плотный лист бумаги с печатями.

— Это брачный сертификат. Сэр Эгертон и какая-то Джулия. Свидетели — Фишер и что-то неразборчивое. Хэм? Хум?

— Хамфри?

— Точно Т. Хамфри, — подтверждает Женя. — Еще тут какой-то пустой ящик.

— Прошу передать все найденные улики полиции, — в кабинет входит Беляев в новом костюме. На нем плащ, шляпа и шикарные кустистые усы, раза в три больше тех, что достались Ольге. — Если я кому-то еще не успел представиться, можете обращаться ко мне инспектор Джонс. Я связался с помощником покойного адвоката Уитли. Утром он привезет копию завещания. А пока прошу всех пройти в каминный зал и подробно описать ситуацию, — и добавляет, взглянув на наручные часы: — Виновные должны быть названы до появления помощника с копией завещания. Это ваш оставшийся временной лимит.

Пока усатый Беляев изучает найденные нами улики, я хожу туда-сюда вдоль стены с камином, пытаясь размышлять. Получается у меня пока не очень. Сегодня я не пила кофе, толком не ела, а конфеты заперты в моем чемодане наверху. И как тут ясно мыслить? В моей ситуации лучше было бы тихо сидеть и не отсвечивать, но мозг мне командует бежать и что-то делать. А что я могу сейчас сделать? Стройной теории у меня нет.

Практически все присутствующие что-то получают по завещанию. Может, они хотели бы получить больше и не знали, что у завещания есть копия? Но тогда все просто бы отошло Юльке, то есть вдове, а она во время последнего убийства была у меня на глазах. Неверное, судя по всему, тоже является она, тогда убить мог любовник. Из присутствующих на эту роль подходят только Леша и Демид Ильинский, но их я тоже видела. Хотя, Ильинский вполне мог бросить в меня дротик. Но все равно что-то не сходится.