Оксана
Шрифт:
– Не могу сказать. Я просто смотрю фильмы, но актеров не запоминаю.
– Так не бывает! Мужчинам всегда кто-то нравится. Красивая женщина, которую они представляют в сексуальных фантазиях.
– В своих фантазиях я представляю девушек из реальной жизни.
Он взглянул на нее. Какой смысл грезить о незнакомой актрисе, когда нет ни единого шанса воплотить фантазии с ней в реальность? Гораздо приятнее представлять себе кого-то реального. Перед ним как раз сейчас сидит живое воплощение его фантазий.
Оксана решила не развивать эту тему. Чересчур много разговоров с сексуальным
Альберт не стесняясь, разглядывал Оксану. Эта невозмутимая внешность прячет страстную натуру, которую он успел заметить, когда целовал ее. Бездонные карие глаза выражали все, что пыталась скрыть их хозяйка, и ему очень, очень хотелось копнуть поглубже. Он слишком часто представлял Оксану голой и сейчас изо всех сил старался не выглядеть возбужденным.
– Есть что-то, помимо общих сведений, чего я о тебе не знаю?
Она задумалась.
– Боюсь мне нечем тебя удивить.
– Уверен ты ошибаешься.
– Я не состою в секте. Не смотрю тайком порно. И не являюсь любовницей президента. Единственная моя странность - это любовь к мертвому языку.
– Латынь?
Она кивнула.
– В университете мы изучали латынь всего один семестр, но я увлеклась и все еще продолжаю заниматься, когда есть свободное время.
– Это интересно. Скажи что-нибудь, какую-нибудь фразу.
– Unum habemus os et duas aures, ut minus dicamus et plus audiamus.
Он пристально следил, как ее полные губы выговаривают непонятные слова. Он бы не назвал этот язык мертвым. В ее устах звучит как заклинание от полового бессилия. Если она скажет еще пару фраз на мертвом языке, то у него яйца лопнут от возбуждения!
– Латынь с твоих уст звучит слишком горячо. Ты сказала то, о чем я подумал?
– Я сказала: мы имеем один рот и два уха, чтобы меньше говорить и больше слушать.
В этот момент Альберт точно знал, для чего ей рот и два уха. Уши - чтобы он мог долго нашептывать ей что-то очень эротичное и очень жаркое. Ну а рот... для самых смелых его фантазий.
– Все равно я услышал другое.
Он заставил ее улыбнуться.
И покраснеть.
– Моя очередь задавать вопросы.
– Оксана отставила наполовину полную тарелку.
– Почему хоккей?
– У меня хорошо получалось.
Оксана кивнула. Юля все уши ей прожужжала о хоккее из чего она поняла, что Альберт очень хороший спортсмен.
– Ты учился в университете. Почему, на втором курсе вдруг все бросил и уехал?
Он помедлил с ответом.
– Так получилось. Я поздно пришел в хоккей - в двенадцать лет. До этого перепробовал разные виды спорта. После одиннадцати лет я резко вырос. Буквально за одно лето. И тогда отец в шутку сказал, что мне надо было пойти в хоккей с моими длинными конечностями. И быть там нападающим, так как я еще и любил подраться.
– Альберт улыбнулся уголком рта.
– Тебе не надоело слушать обо мне?
–
Я уже говорила, что у тебя потрясающий голос?Он кивнул.
– С таким же успехом я мог бы бубнить новости.
– Мне действительно интересно. Продолжай. Тебе нравилось избивать людей.
– Нет. Мне нравилось драться с мальчишками, а это разные вещи. Пацаны всегда меряются копьями. Но я никого не бил без причины. Когда пришел в хоккей, ребята в команде не принимали меня всерьез. Они были опытные, тренированные, а у меня плохо получалось. В пятнадцать я еле попал в состав юношеской команды. Но это был результат. Ну а дальше тренировки по восемь часов в день. Мама боялась, что я забуду про учебу, поэтому я продолжал заниматься ради нее и поступил в университет.
Принесли десерт. Оксана предложила ему попробовать мороженого, но он только поморщился в ответ.
– На втором курсе стало тяжело. Нагрузка была колоссальной. Я разрывался между тренировками и университетом. Родители настаивали на высшем образовании. А я был удивлен, когда попал в «Динамо». Конечно, поначалу все вскружило голову - контракт, интервью, звезды. А дальше клубы сменялись один за другим.
– Когда же ты познакомился с Анной?
– услышала Оксана свой голос, проклиная себя за неспособность сдержаться.
– Не помню. Где-то между тренировками.
– Альберт глотнул воды.
– На девушек не было времени. Она проявляла инициативу. Ждала после тренировок. Звонила. Мы были молоды и просто проводили время вместе.
– Короче, она взяла тебя измором.
Альберт засмеялся.
– Анна - хорошая девушка. Мы встречались время от времени, но сейчас мы с ней просто друзья.
Просто друзья? Неужели грудастая блондинка осталась в прошлом? Оксана вспомнила Анну и моргнула пару раз, чтобы отогнать ее мутный образ.
– Тебе не кажется, что беззаботная молодая жизнь прошла мимо? Пока другие парни встречались с девчонками, веселились, ты торчал на тренировках.
– Я сделал выбор и не жалею. Может быть я не настолько хорош, и моего имени нет в Хоккейном Зале Славы, но хоккею отдавался по полной. Это была работа.
– Он помедлил.
– Я жалею лишь, что меня не было рядом с матерью, когда отец умер.
Она не стала произносить уместные в таких случаях утешительные слова. Абдулловна много рассказывала об их жизни, но момент когда Альберт вдруг все бросил и уехал, оставался темным пятном в ее рассказах. На первый взгляд все было логично. Молодой, талантливый спортсмен естественно выберет большой спорт, а не учебу. Но она улавливала недоговоренность в его словах. Все это звучало не слишком убедительно.
Оксана продолжала молчать, ожидая услышать от него еще несколько слов. Но больше ничего не последовало.
О причинах своего отъезда он умолчал. Это тема была закрыта и знала о ней только мама. Если она не посвятила Оксану в старые семейные секреты, он тем более не станет этого делать. Даже если они станут близки, вряд ли он разговорится.
– Что теперь?
– Не знаю.
– Он усмехнулся.
– Куплю себе кусок земли и буду пасти овец.
– Мое воображение подсказывает, что тебе пойдет. Еще варианты есть?