Огненные стрелы
Шрифт:
От фюзеляжа прежде всего отломались крылья. Они лежали, врезавшись в несколько дубовых пней, сильно ободранных, но все же не сломанных. Лес победил: ему удалось оторвать от металлического колосса две большие плоскости и остановить стремительный полет.
Немного поодаль, среди почти неповрежденных молодых дубков, лежал и корпус самолета, только слегка покореженный. Он лег на правый борт, наискось к направлению полета.
Впереди, метрах в двадцати, лежал мотор. Металлический трехлопастный пропеллер одной лопастью врезался глубоко во влажную почву, а другие две торчали вверх с надломленными краями. Десятки поперечных борозд на земле
Правее, чуть поодаль от самолета, лежали два обезображенных человеческих трупа. Один — без рук, с распоротым животом, другой — с одной ногой, с раздавленной грудной клеткой. Авиаторский комбинезон на первом трупе указывал на пилота, другой человек был в штатском — спортивные брюки и куртка.
Вокруг не видно было следов пожара, — ни на остатках самолета, ни на деревьях, ни на земле.
— По-видимому, мотор был выключен еще до того, как снаряд попал в самолет, — сказал подполковник авиации.
Комиссия принялась за осмотр. Подполковник отдал распоряжение двоим штатским членам комиссии сделать снимки.
— Послушайте! — обратился к нему Везнев.
— Что вам угодно?
— Прикажите, чтобы ничего не трогали до того, как я посмотрю.
— Хорошо, раз вы этого желаете! — охотно согласился подполковник.
Везнев завоевал его доверие одним дельным замечанием: по характеру ожога он определил, что фотокамера, найденная в первом самолете, не была заряжена, — обстоятельство, на которое специалисты не обратили внимания.
— Начнем! — сказал разведчик, приготовив свой фотоаппарат, и двинулся прежде всего к двум трупам.
Пилот был человек лет тридцати. Везнев сделал несколько снимков его лица и нагнулся над трупом. Карманы комбинезона были пусты. Только в одном из них оказалась плитка шоколада. Но в карманах костюма под комбинезоном они нашли носовой платок, гребешок, авторучку и несколько мелких монет.
— Иного нечего было и ждать, — сказал Везнев майору Петрову.
Труп человека в штатском, без ноги, сравнительно лучше сохранился. Указательный и средний пальцы на левой руке были желтые от табака. На груди, с правой стороны, виднелась татуировка — вензель А и О. Из карманов брюк и куртки Везнев вынул портмоне с деньгами, паспорт в целлулоидной обложке, перочинный ножик в нейлоновом чехле, часы, портсигар, записную книжку. Деньги были болгарские, совсем новенькие, паспорт тоже болгарский, потрепанный, с подогнутыми краями. Разведчик долго рассматривал куртку: она была новая, но левый внутренний карман слегка был порван. Из него Везнев вытащил тщательно согнутую дорожную карту Болгарии и толстое стекло в алюминиевой рамке, размером 4 на 3,5 сантиметра. На стекле была черная поперечная полоска.
— Отчего мог порваться этот карман? — обратился Везнев к майору.
— Задел за что-то… — ответил Петров.
— Но как? Он порван изнутри!
— Верно. Если бы куртка была задета чем-то снаружи, карта тоже должна бы порваться.
— В кармане, наверное, был какой-то тяжелый предмет. Куртка, должно быть, была расстегнута. При падении этот тяжелый предмет выпал. Но что бы это могла быть за вещь?..
Везнев и Петров закончили осмотр трупов и подошли к фюзеляжу самолета.
Подполковник авиации осматривал плоскости хвостового оперения.
В кабине пилота найдена была карта с разработкой полета. Из второй кабины, непосредственно позади пилотской, вынули
контейнер, такой же, какой был найден в первом самолете. Везнев решил исследовать его содержание потом.Осмотр земли возле разбитого самолета дал результаты, неожиданные для некоторых членов комиссии.
Метрах в десяти правее трупов внимание разведчика привлек альпийский ботинок на оторванной ноге того из убитых, который был в штатском. Каблук ботинка был надломан. Капитан Везнев попытался совсем оторвать его, но смог сделать это только с помощью ножа. В нем оказалась круглая металлическая коробочка толщиной 7—8 мм, диаметром около пяти миллиметров.
Подполковник авиации, который наблюдал за работой обоих офицеров госбезопасности, подошел к ним.
— Признаться, — заговорил он, — когда вы стали отрывать каблук, я подумал, что это дело ненужное. А выходит, не так.
Везнев вернулся к трупу в штатском. Ножом он отрезал каблук и на другом ботинке. Тот тоже был полым, и в нем заключена была такая же металлическая коробочка.
Разведчик открыл одну из коробочек. В ней лежало девятнадцать крошечных круглых пакетиков, завернутых в черное тонкое прорезиненное полотно. Один из пакетиков Везнев распечатал и обнаружил металлическую катушку с фотопленкой для микроаппарата.
— Но где же аппарат? — спросил майор Петров.
— Поищем его. Он должен быть спрятан в одежде.
Однако, вторичный осмотр одежды не дал результатов — аппарат не нашелся.
Везнев еще раз перерыл все во второй кабине самолета, снова внимательно осмотрел землю около трупа, но ничего не нашел.
— Странно! — задумчиво произнес он.
— Может быть, с ним вовсе не было фотоаппарата? — высказал предположение майор Петров.
— А катушки с микропленками?
— Возможно, что они предназначались для другого лица, у которого есть микроаппарат.
— Сколько человек было здесь, когда вы пришли? — обратился Везнев к милиционеру, которого комиссия застала на месте осмотра.
— Двое, — ответил милиционер.
— Знаете вы их?
— Знаю только одного. Он из села Искрино.
Везнев аккуратно завернул в бумагу два отломанных каблука вместе с металлическими коробочками, плотно лежавшими в них, и подошел к офицерам-летчикам.
— Товарищ капитан, — сказал он одному из них, — разрешите мне одну задачу!
— Пожалуйста!
Везнев разложил свою карту.
— Если бы вы были пилотом самолета, упавшего близ Искрино, и если бы после прыжка с парашютом вам удалось приземлиться в районе, обозначенном на моей карте, что бы вы предприняли после этого?
Летчик подумал и через минуту ответил:
— Я бы тотчас покинул этот район, потому что он открыт.
— А в какую сторону вы бы пошли?
— Конечно, на юг. До рассвета я был бы уже в лесу около Пенково. Там бы я провел день. На следующую ночь я бы двинулся дальше к селу Бачковцы, по мосту через Марицу здесь, к западу от Искрино.
— Почему именно через этот мост?
— Он единственный в этом районе, расположенный вне населенных мест. А естественно, надо было бы избегать селения.
— Но вы забываете о мосте западнее Брезово!
— Да ведь он не обозначен на карте! Откуда я, враг, могу знать о его существовании?
— Как вы думаете, в котором часу вы могли бы перейти Марицу?
— Одну минутку, надо подсчитать. Часам к 4—5 утра. Раньше не успеть, а позже будет слишком светло.
— А не могли бы вы перейти Марицу вброд, без моста?