Чтение онлайн

— Осенило? — усмехнулась Эверинн. — И что же тебя осенило?

— Что есть причина, по которой не возникает связь между Иррис и Себастьяном.

— И какая это причина? Не тяни уже, скажи, как есть!

— Я думаю, связи нет из-за проклятья.

— Что? Гас! — фыркнула Эверинн. — Ты хочешь сказать, что всерьёз веришь словам какой-то сумасшедшей ашуманки?

— Она была не просто ашуманкой, а жрицей Храма Бога Ашша. И она не была сумасшедшей, как говорил Салавар. К её словам стоило бы прислушиваться, Эв, потому что её проклятье касалось Салавара и его детей, — он впился в сестру немигающим взглядом и опустил ладони на стол.

— Но… погоди! — удивилась Эверинн. — Я понимаю, почему в эту чушь верил Салавар. Он всегда винил в своих бедах немилость Богов, плохую погоду, козни врагов или

глупых женщин, а не свою больную голову, но ты? Ты же всерьёз не веришь в то, что мы разругались с прайдом Лучница из-за проклятья, а не из-за того, что Салавар назвал Айрена старым пнём и накануне помолвки переспал едва ли не со всеми шлюхами на Побережье? Он же убил Клариссу, он издевался над Аллисандрой, он был просто безумен, и его все ненавидели! Ни один прайд не хотел отдавать своих дочерей ни ему, ни его сыновьям именно поэтому. Причём здесь проклятье? Если оно вообще существует!

Эверинн говорила горячо. Она считала именно Салавара виновным во всех бедах их семьи, а историю с проклятьем лишь его странной попыткой оправдать свои глупые поступки. Но сейчас, слушая Гасьярда, она вдруг поняла, что, в отличие от брата, знает далеко не всю историю о той злополучной поездке Салавара в Ашуман.

Гасьярд сел в кресло, откинулся на спинку, глядя задумчиво на картину в золочёной раме, на которой был изображён бой быков, и произнёс, переплетя пальцы:

— А при том, Эви, что оно действительно существует. Я же был в Ашумане вместе с Салаваром. С того момента всё и пошло наперекосяк. И мне кажется, что он начал сходить с ума сразу после того, как его бросила Регина Айфур. Она ведь так и сказала, Эв, та ашуманская ведьма: «Твоя невеста бросит тебя в день помолвки, и твоих детей тоже будут бросать их наречённые, как ты бросил меня».

— Ты никогда не говорил об этом, — удивлённо произнесла Эверинн.

— Потому что Салавар приказал мне держать язык за зубами. Но теперь, как видишь, нужды в этом нет.

— Но это же… если это правда, то надо найти какой-нибудь способ…

— А чем, по-твоему, я занимался все эти годы? Искал способ избавить Салавара от этого безумия. И когда мы встретили Иррис в Мадвере, у меня знаешь, руки дрожали, когда я проводил ритуал. Не верил, что всё получится. Думал, она не согласится, потом, что она не приедет, потом, что не получится здесь повторить, но всё получилось, и я уже решил, что смерть Салавара избавила нас от этого проклятья. Но видимо, всё-таки нет. И я вчера весь вечер наблюдал воркованье Иррис и Себастьяна, но связи я не увидел, и боюсь, свадьба уже ничего не решит.

— Но почему ты так уверен, что связи нет? Они же не безразличны друг другу. То, что я вижу между ними, совсем не похоже на то, о чём говоришь ты, — ответила Эверинн внимательно глядя брату в лицо.

— А что ты видишь, Эв? — Гасьярд резко встал и упёрся кулаками в столешницу. На его лице появилось выражение досады и раздражения. — Что они держатся за ручки? Танцуют и целуются в щёчку? Мы вот также с тобой можем подержаться за руки! С тем же результатом! А ты хоть знаешь, что на самом деле должно быть?

— Ну так просвети меня! — глаза Эверинн сверкали. – Я же не Заклинатель, я не вижу связей настолько глубоко!

Гасьярд усмехнулся.

— Мы встретили Иррис в Мадвере в тот самый день, когда в ней проснулся Поток. Уж не знаю из-за чего это произошло, но нас туда просто затянуло, как в воронку. Видела бы ты этот шторм! И я не стал торопиться, я был очень осторожен, чтобы удержать этот Поток. Помня о проклятии, я соединил Иррис там, на помолвке, не с Себастьяном, а с нашим Домом, потому что не был уверен, что всё получится. Потом, позже, уже здесь, я рассчитывал всё проверить и сделать правильно, завершить ритуал, передав Иррис от дома Драго - Себастьяну, — он усмехнулся, — и я его провёл, ты сама всё видела, гора откликнулась, но…

— Да! Гора откликнулась, вчера они выглядели влюблёнными, и ты сам видел сколько силы было вокруг них, так что ещё нужно? Разве это не связь?

Гасьярд оттолкнулся от стола, прислонился к шкафу с фолиантами и, скрестив руки на груди, продолжил:

— Я понимаю, что ты не видишь связи так, как вижу их я, но … Но мне кажется даже ты бы увидела её, - Гасьяр казалось был в замешательстве, - и хотя я не знаю всего

до конца… Иррис ведь Поток, и у меня не было такого опыта, но ритуал должен был открыть их друг другу, соединить души, и если бы они совпадали, то дальше притянулись бы сами, они бы почувствовали друг друга мгновенно, узнали... Даже капля огня, соприкоснувшись с Потоком, разожгла бы между ними пожар. И будь у них хоть какие-нибудь чувства, они бы вспыхнули с такой силой и скоростью, что поверь, Таиссе не пришлось бы уговаривать их лечь в постель до свадьбы! — он развёл руками. — Они бы уже не могли оторваться друг от друга, и им бы было плевать на весь мир, на условности, свадьбу и всё вокруг. Потому что этому притяжению невозможно сопротивляться, оно сильнее воли, сильнее разума, оно возникает сразу и усиливается с каждым мгновеньем. Они бы делали друг друга счастливыми, заполняя этим счастьем свои души, и вместе создавали бы новую силу. А вчера я смотрел на Иррис и Себастьяна — они говорили и держались за руки, как друзья, как соседи, пытались узнавать друг друга, разговаривая… они вели себя, — Гасьярд снова потёр переносицу, — ты не поймёшь… как просто влюблённые люди. Свяжи их ритуал и Поток — им даже не нужно было бы говорить, они бы понимали друг друга без слов, они бы знали желания друг друга, ощущали радость и боль вместе, каждый из них говорил бы то, что думает другой, и посмотрев на них один раз, ты бы сразу всё поняла. Вот что такое эта связь. Её нельзя не увидеть. Во всяком случае так написано в книгах о Потоке. А та сила, что ты видела вчера, она бушевала вокруг Иррис словно сама по себе. Я не знаю откуда она, но уж точно не из-за Себастьяна. И я уже склоняюсь к мысли, что родилась она в результате злости и ненависти – Иррис было настолько неприятно внимание нашей родни… Вот совсем как на первом обеде.

— Но как же Грозовая гора? Она ведь проснулась в результате ритуала и просыпается дальше… И то, что творилось на балу? Неужели такое может родить простая злость? — Эверинн принялась ходить по комнате. – Раз ты ничего не знаешь о Потоке, откуда знаешь, что происходящее неправильно?

— Гора? Она откликается на что-то другое, и это что-то связано с Иррис, но не с Себастьяном, и я пока не нашёл этой связи. Но ты видела эту силу вокруг Иррис, говорю же, я не знаю, откуда она взялась. Что-то или кто-то заставляет её отвечать — ведь сам по себе Поток всегда в покое. И, надеюсь, ты понимаешь, что её нельзя оставлять вот такой — неуправляемой. А Себастьян не может ею управлять.

Эверинн подошла к окну и распахнула шторы, яркое утро ворвалось в комнату, ослепив и заставив зажмуриться обоих. Она посмотрела на гору, столб дыма поднимался ровно такой же, как и вчера. Потом обернулась к брату и спросила серьёзно:

— И что, по-твоему, мы должны сделать? Ты ведь что-то придумал уже, я же вижу.

— Есть другой путь, Эв. Но тут мне понадобится твоя поддержка.

— Рассказывай.

— Проклятье касается только Салавара и его детей, но не касается меня, тебя, Тибора и Грегора…

Эверинн усмехнулась и продолжила за него:

— …и, разумеется, из нас всех, ты — единственная достойная кандидатура на место верховного джарта?

— …и я могу жениться на Иррис, завершить ритуал и соединить Поток с собой и нашим Источником на благо прайда. Никакого проклятья, никакой борьбы. Я — брат Салавара, Заклинатель огня и прайды меня уважают. А наши дети дадут новую ветвь дому Драго, избавив его от проклятья Салавара, — закончил за неё Гасьярд, глядя ей прямо в глаза. — Но ты должна меня поддержать, Эв. И если меня поддержишь ты, Истефан, Грегор, Тибор…

— А захочет ли Иррис выходить за тебя замуж? — прервала его Эверинн.

— А у неё нет особого выбора, Эв, — Гасьярд встал и подошёл к сестре, — я же составлял договор о помолвке.

— И? — прищурилась она.

— И он лишает Иррис права выбора… при определённых условиях.

— «Определённых условиях»? А как же отклик? Чувства? Ты что же, принудишь её силой? Разве так ты сможешь добиться желаемого?

— Она очень разумная женщина, поверь, и поймёт, что так лучше для всех. Когда она соглашалась на помолвку, она знала нас всего один вечер, и отсутствие чувств не мешало ей согласиться. Она может поначалу меня не любить, но моей любви хватит на нас обоих, — ответил Гасьярд тихо.