Чтение онлайн

— Долго тебя ждать? — нарушил молчание Исаев.

— Идите, я позже приду, — ответил Шеганцуков и отвернулся.

В столовой было, как всегда, шумно. Официантки торопливо носили на длинных алюминиевых подносах тарелки с борщом, тут же адъютанты наливали по сто граммов водки. Пылаев подошел к адъютанту своей эскадрильи, негромко попросил:

— Мои сто граммов отдай Исаеву, — и, обращаясь к летчикам и штурманам первой эскадрильи, шутливо сказал: — Товарищи, пожертвуйте по десять граммов.

— Опять проиграл, — заметил Колосков и первым отлил водки в пустой стакан. — Когда перестанешь побираться?

— Не сомневайтесь,

граждане, верну сполна.

— Вот что, Василий, — сказал уже строго Колосков. — Даю последний раз. Бросай играть.

Пылаев молча взглянул на капитана и отвернулся. Через несколько минут возле Василия уже стоял стакан, наполненный спиртным. Василий внимательно смотрел на водку, усмехаясь:

— С миру по капле, бедному напиться.

Официантка поставила перед ним тарелку с борщом и чуть слышно шепнула:

— Вася, осталась вчерашняя, могу принести.

— Вместо компота, — тихо ответил Пылаев, и, как ни в чем не бывало, продолжал есть.

В столовую вошла очередная смена летного и технического состава. В тесном и маленьком зале стало душно и жарко.

— А я разыскивал своих летчиков, думал, где же Пылаев, — громко сказал Дружинин, входя в столовую. — Что-то сто граммов у тебя большие стали, ишь как посоловели глаза, — заметил он, присаживаясь рядом.

— Угостила первая эскадрилья, — небрежно ответил Василий.

— Иди к самолету, отдохни, полетишь со мной, проверю технику пилотирования. Погода улучшается, к вечеру на задания пойдем.

— Гриша, давай разделим твои сто граммов, чувствую — не добрал…

— У тебя и так уже через край. И когда ты успеваешь, — сердито ответил командир эскадрильи.

— Ослабел, внутри все на ниточках держится. За мать и Кольку Назарова я бы не знаю, что сделал Гитлеру… Разочарован в жизни, да… — он не договорил, махнул рукой и встал из-за стола.

Выйдя из столовой, Василий остановился, прислонившись к стене, закурил. Отсюда, где стоял Василий, хорошо были видны замаскированные самолеты. Полк был рассредоточен по эскадрильям с большим промежутком. Пылаев быстро отыскал свою машину. Скорее бы лететь», — подумал он. Это будет его первый вылет как летчика. Только в полете он забудет свое горе.

Над аэродромом сгущались тучи, пошел редкий, но крупный дождь. Большие капли тяжело ложились на сухую пыльную землю, оставляя маленькие глубокие воронки. По дороге к селу невысокого роста женщина гнала корову, и Пылаев снова вспомнил о матери.

— Что, старший лейтенант, задумались? — послышалось рядом.

Пылаев вздрогнул, быстро повернулся. Возле него стоял командир полка. Василий попытался выпрямиться.

— Идите отдыхать, через три часа вылетаете.

— Да я не устал, — Пылаев опустил голову. И вдруг горячо заговорил: — Товарищ полковник, к какому самолету ни подойду, Назаров так и стоит перед глазами. Отошлите меня на передовую…

— Зря вы так, — голос у Зорина был непривычно мягкий. — Вы хороший боец, замечательный товарищ. Бросьте пить, возьмите себя в руки. Я верю — летать вы сможете.

Пылаев помрачнел, обожженное, багровое лицо побледнело. Не поднимая головы, взволнованно сказал:

— Да, товарищ полковник. Мне без воздуха нельзя. Счет с врагом не сведен.

— Вот именно. Вы поймите, Пылаев, только люди безвольные в водке ищут спасение. А разве у вас воли нет? Вы же себя губите.

Сейчас мне нужен заместитель командира эскадрильи. Вы кандидат на эту

должность. Но могу ли я, как командир, рекомендовать вас? Нет, совесть не позволит. И если говорить правду до конца, то с таким поведением и настроением, как у вас, и в полет нельзя пускать. Но я верю…

И вдруг Пылаев поднял голову и залпом выпалил:

— Товарищ полковник, игру я придумал, а вчера ночью это меня пьяного из столовой вывели, официантки скрыли.

Где-то неподалеку глухо длинно рвануло, не то снаряд, не то бомба. Гвардии полковник встревоженно прислушался. «Немцы соседний аэродром бомбят», — подумал он. Ему нужно было идти, и не хотелось прерывать разговор с Пылаевым.

Зорин вспомнил, как утром к нему пришел старший повар и рассказал, что вчера ночью кто-то из летчиков пьяный буянил в столовой, пока товарищи не увели его. Но кто это был, командир полка не знал. И вот Пылаев сам признался. Это очень хорошо. И если он, командир полка, в ответ на это признание запретит Василию летать, он испортит все дело.

— Так вот. Я верю вам… Запомните, нам нужны не только специалисты, но, и это главное, — сильные, убежденные люди. Командующий разрешил вам летать за летчика. Я не против. Отдыхайте и сегодня полетите заместителем командира группы у Дружинина.

Такого решения Василий не ожидал. После того, что он натворил, командир вправе был отстранить его от полетов. Василий приготовился к этому и решил проситься на передовую, хоть в штрафной батальон. Лететь заместителем командира группы… Ответственная задача и не каждому по плечу! Пусть командир полка не беспокоится, он не подведет его. Ни в этом полете, ни в дальнейшем.

— Выше голову, старший лейтенант, — сказал на прощание Зорин. — Берите себя в руки. Пока назначаю вас командиром звена, а потом посмотрим…

— Справлюсь, товарищ командир, — четко повернулся Пылаев и, стараясь держаться прямо, пошел в расположение своего звена.

Полковник смотрел ему вслед. «Надо собрать летчиков и поговорить с ними, надо общими усилиями помочь Пылаеву», — подумал он.

Командир полка отошел от окна и взволнованно заходил по КП. Началась пора напряженных боевых вылетов. Полк участвовал во Львовской операции. Сегодня в воздух поднялась эскадрилья Дружинина. Давно бы ей пора вернуться, а вот нет и нет.

На КП вошел Мирон Исаев. Он бесшумно закрыл за собой дверь, и вытянулся по команде смирно.

— Товарищ полковник, наши части ведут бой на окраине Львова.

— Надо сообщить в эскадрильи. Пусть порадуются, — сказал Зорин.

— Все сделано. Я и комсорг Светлаев провели беседу у техников. Радость была большая, — Исаев замолчал. Он не уходил, видно, хотел сказать командиру еще что-то.

— Получили приказ подготовить экипаж. Полетим ночью к партизанам в немецкий тыл, — сказал Зорин.

— Кто полетит?

— Я хотел послать Дружинина.

— Но он еще не вернулся с боевого задания.

В комнату вошел Колосков. Услышав последние слова Исаева, Яков обратился к полковнику:

— Разрешите лететь мне, я сегодня сделал всего один вылет.

— Хорошо, подумаю.

Выйдя из командного пункта, Исаев направился в большую палатку.

Это была комната отдыха. Сюда привозили обед, иногда начальник клуба батальона демонстрировал здесь кинокартины, правда, случалось это редко. Кто-то из летчиков старательно написал на брезенте: «Гостиница пилотов». Это название прижилось.