Одноклеточный
Шрифт:
И в этот момент я приземлился на заднее колесо, всего в пяти метрах от лужи. Сердце будто провалилось вниз, а позвоночник осыпался в байкерсы. Руль чуть не выскочил из ладоней, но я удержал его и опять рванул заслонку. В бедро ударила вода, подброшенная байком ифа – тот уверенно шёл рядом. И тотчас меня вдавило вседло вместе с ростом высоты трека.
Я поднял глаза и успел увидеть, как аппарат лихача ударился в бетон. Колёсами, а не наоборот – иначе бы парня просто расплющило. А так его подняло вместе с байком. Он ещё пытался удержаться за руль, но куда там! Мощная сила оторвала байкера от аппарата и вознесла в небо. Кувыркаясь, он полетел с десятиметровой высоты в отстойник. Вслед за ним сковырнулся
Фашист выдвинулся по короткой дуге вперёд, на половину корпуса, и уверенно удалялся от меня. А я мысленно перевёл дух. Впереди шло трое, и позади оставалось столько же. А может, и меньше, оглядываться я не стал.
Поворот закончился. Я до предела выжал газ, чтобы не отстать от первых, и пристроился в хвост зелёного эндуро. Трек плавно поднимался, упираясь в низкое небо. И тут я вспомнил, как иф только что выдавил меня на байк разбившегося гонщика! Я подал правее, уходя от него, и сейчас же красный турер Ковша вклинился на свободное место. Стремительно приближался поворот. Понятно, теперь я отстану, ведь по внешнему «ободу» ехать дольше…
Держа рвущиеся из рук рога, я прошёл поворот вплотную к заднему колесу Ковша. В какой-то момент я услышал за спиной грохот и долгий крик, но не обернулся, конечно. Пострадавшего заберут вертолётом.
Поворот был очень долгим, бесконечным. Мы мчались по спирали вниз, съедая набранные метры высоты. И все же он кончился, трек резко вильнул вправо, заставив переложить корпус. Байк, который шёл первым, потерял равновесие и задёргался, а через секунду завалился на бок. Нас накрыло облаком резиновой крошки и горячего воздуха. Этому байкеру повезло меньше, он ударился в борт вместе со своим аппаратом и не перелетел через него, а остался лежать. Я успел заметить только его вывернутую ногу. «Зачем я так быстро еду?» – мелькнул в голове вопрос. Но рука словно сама собой держала ручку газа.
И тут я увидел петлю. Она заслонила собой всё, трое первых гонщиков просто исчезли на её жутком фоне. «Неужели в ней всего пятнадцать метров?» – не поверил я. И тут же петля наехала на меня. Я уставился на трек перед колесом и заодно старался следить, чтобы не врезаться в переднего гонщика. Что надо делать, если он вдруг окажется передо мной, я не знал. Да и не до того мне было. Я выжал всё, что мог. Где-то по краям глаз промелькнули тучи и горизонт, на мгновение стало очень легко и как-то невесомо, будто я падал в лифте с оборванным тросом. Причём вниз головой…
А потом я понял, что опять еду по прямой, только немного вверх. И сразу начался ребристый участок трека. Он вытряс из меня остатки страха, и я увидел, что передо мной только Ковш. Остальные пропали неведомо где – то ли просто отстали, то ли сковырнулись с трассы.
Скорость упала раза в три, так что я смог оглянуться. В чреве петли виднелась груда металла, и виден был густой дым. «Как мы объедем эту груду металла?» – запаниковал я. Но вертолёт уже крутился над местом аварии, выплёвывая магнитные кошки.
На ходу нас осталось всего четверо. Иф висел у меня на заднем колесе и обгонять не спешил. Мелкие резиновые волны кончились, и в уши мне ударили звуки праздника. Закончился первый круг из двух. Рванув заслонку, я вошёл в поворот по самому краю и пристроился в хвост Ковшу. Кажется, я услышал своё имя, прогремевшее на весь слёт. Померещилось… Тысячи байков, десятки тысяч людей промелькнули цветным пятном и остались позади.
Тлеющая колёсная покрышка Ковша бисером летела в меня. Горячие чёрные мушки стучали в пластик шлема, по суйкану и перчаткам, но я их не чувствовал. Всё-таки мы ехали слишком быстро.
Я вошёл в подъём, помня – за ним почти обрыв и остатки лужи. Всего-то сотню и гнал. И видел в экране на передней
панели, как байк ифа за мной держит дистанцию. Но вдруг перед самым пиком высоты зелёный аппарат фашиста резко ускорился, чуть не надвинувшись на меня.Я взлетел. Перед мной был только Ковш, и он уже почти упал на мокрый участок трека. От лужи мало что осталось, но все же она была. Не знаю, зачем я посмотрел не на экран, а своими глазами, вверх и назад. Наверное, потому, что байк ифа пропал с монитора, и я хотел взглянуть, куда он подевался… Иф приближался ко мне сверху, словно хищная птица, я увидел сквозь забрало его сощуренные глаза. Он был уже готов снести мне голову задним колесом своего эндуро! Может быть, в моих замедленных мозгах случился временный перекос, и они перестали тормозить? Я стукнул по кнопке блокировки руля и выпустил его. И распахнул суйкан насколько это было можно, зажав полы в кулаках. Во всю ширину рук! А ногами обхватил байк и почти лёг на него. Встречный ветер чуть не сдул меня.
Зелёный эндуро ударился об трек через миг после меня, всего в полуметре перед «демоном». Иф при этом глядел назад. Похоже, он был слишком потрясён, чтобы соображать. Даже небольшого перекоса его руля хватило, чтобы байк на влажной резине потерял равновесие и завалился на бок. Крутясь и разбрызгивая воду, он подмял под собой фашиста. Одной пластиково-титаново-человеческой кучей гонщик прокатился по треку, повторив путь первого лихача.
Но смотреть на останки фашистского эндуро и его самого мне было некогда. Я отключил блокировку, и вовремя – край моего правого байкерса скользнул по бетонной ограде. На ней наверняка осталась чёрная полоса. Далеко внизу плескалось мутное море водорослей и органического мусора.
Ковш опережал меня уже метров на тридцать. Я выкрутил газ и помчался по его влажному следу – тот, впрочем, тут же и кончился. Красный турер даже не думал приближаться, но и не удалялся. То ли Ковш вообразил, будто теперь ему незачем рисковать, то ли ещё почему, но незадолго до петли я почти догнал его. Может быть, он побоялся газовать по нисходящей спирали?
Перед самой петлей я догнал его, и мы разошлись по разным сторонам трека. Между мной и Ковшом было всего три метра. Я молил всех богов, особенно Дзидзо, чтобы на моём пути не завалялось обломков катастрофы, и мне повезло. И ещё я смотрел вверх, а не под колесо, и заранее увидел в нижней точке петли что-то тёмное. То ли остатки топлива и масла, то ли повреждение трека. И я всего на миллиметр повернул рога в сторону светлого участка трека. Этого хватило, чтобы «ёкай» миновал опасный участок без задержки.
А Ковш дрогнул и притормозил. Руль у него дёрнулся в мою сторону, потом обратно, скорость упала раза в два. Пока он сообразил, что обломков уже никаких нет, я оторвался на десять метров и не снижая скорости гнал к финишу… И очень удачно попал в ямки неровной полосы – подлетал на холме и опускался во впадину, только через две от первой. Надеюсь, понятно выразился? Так и прыгал, словно кенгуру. Повезло, одним словом.
Справа мелькнул клетчатый флаг судьи, но я бы всё равно больше никуда не поехал. Никаких сил уже не было! Как с байка не свалился, не представляю. Техническая зона и паддок остались позади, а передо мной…
Кого тут только не оказалось. Рекламщики совали мне льготные контракты, репортёры крутились с камерами, хмурились полицейские, вопили девчонки и даже ребята, грохотал дифирамбы комментатор, на минуту заглушив дзоку.
– Это было трудно? – тыкал мне в зубы микрофоном вертлявый отоко. – Расскажите, как долго вы изучали будущую трассу, господин Като!
– Егор! – верещала какая-то малолетка, похожая на огяру. – Прокати!
– Вы сами собирали свой байк? – спрашивал ещё один серьёзный журналист. – Позвольте ознакомиться с конструкцией.