Однажды в России
Шрифт:
Сколько ни ломал голову Судаков, прогуливаясь по кабинету, как ни напрягал извилины, упираясь лбом в костяшку большого пальца то правой, то левой руки, к Вороновскому было не подступиться. Раз старуха Жеведь не опознала его на паспортной фотографии всего лишь двухлетней давности, значит, в квартире Тартаковской он не был и, по всей видимости, посылал туда своих гавриков. Кто они?.. Неизвестно. Новопреставленный раб Божий Савелий едва ли знал гавриков, иначе назвал бы их в порядке прощальной любезности. Так, так... Вызывать Вороновского на Каляева, б, и допрашивать на авось нельзя, это может погубить расследование в зародыше. Как же быть?.. С какого боку подбираться
Решение пришло внезапно. Как все гениальное, оно было проще простого, а подсказал его подполковник Малоешко. За обедом в столовой они втроем, как водится, на все лады обсуждали шаловливые проделки Эдит, а в самом конце, за компотом из некондиционной черешни с булочкой-калорийкой, исчерпав обезьянью тему, Затуловский заговорил о сбое в, казалось бы, чрезвычайно перспективном расследовании. Судаков разделил озабоченность молодого соратника и тоже посетовал на безвыходность сложившегося положения. Вот он, преступник, рядышком, а как возьмешь? Не журитесь, хлопцы, подбодрил Малоешко и дал дельный совет: исподволь присматривайтесь к окружению фигуранта, выявляйте слабое звено и тогда, семь раз примерившись, ломом расклинивайте цепь.
24. ПИСЬМА ИЗ УВАРОВА
Во Дворце бракосочетаний, где Лена и Сергей заполнили форменный бланк заявления о вступлении в брак, неожиданно выяснилось, что все подобные процедуры по минутам расписаны на два с лишним месяца вперед. Август их не устраивал, и они назначили дату свадьбы на пятницу, 7 сентября 1979 года.
Следующим шагом Сергея стал неизбежный визит к матери. Пусть их отношения, мягко говоря, оставляют желать лучшего, мать есть мать, никуда от этого не денешься. Он по телефону сообщил ей о намерении жениться и в субботу вместе с Леной пришел на обед в толстовский дом, предчувствуя, что, фигурально выражаясь, с его мамочкой каши не сваришь. Так оно и вышло - за столом Наталья Николаевна позволяла себе свысока подшучивать над будущей невесткой и настолько распоясалась, что даже подкаблучник Боголепов и тот пытался остановить поток ее бестактностей. Лена не дрогнула, а после тошнотворного обеда, уже на улице, сдержанно попросила Сергея впредь не звать ее туда, где ей не рады.
Два дня спустя Наталья Николаевна позвонила Сергею на работу и потребовала, чтобы он вечером явился к ней.
– Ты что, рехнулся?
– заговорила она на повышенных тонах, как только Сергей переступил порог.
– Всерьез решил взять в жены тамбовскую авантюристку?!
– Что ты имеешь против Лены?
– Он еще спрашивает!
– разъярилась Наталья Николаевна, обращаясь к Боголепову, испуганно уткнувшемуся в книгу.
– Эта проститутка считает, что дело в шляпе, но я вырву у ней ядовитые зубы! Ах, мерзавка!
– Не смей обзывать Лену!
– твердо сказал Сергей.
– Феликс, ты слышишь, меня оскорбляют!
– завопила посиневшая от негодования Наталья Николаевна.
– Эта наглая тварь прикинулась овечкой, залезла к нему в кровать и крутит им, как ей заблагорассудится!.. Ты что, не соображаешь, что она заполучит ленинградскую прописку с комнатой, а потом выставит тебя за дверь и начнет водить туда мужиков? Кошмар! Если ты сегодня же не пошлешь ее куда Макар телят не гонял, то я поеду к ней в институт, выведу ее на чистую воду!
– Ноги моей больше не будет в вашем доме!
– крикнул Сергей, направляясь
– Сюсюкайтесь друг с другом хоть до умопомрачения, а Лену и меня оставьте в покое!
– Неблагодарная свинья!
– зашлась в крике Наталья Николаевна.
– Я тебя вырастила, а ты, негодяй, плюнул мне в...
– Наташенька, голубушка!
– воскликнул Боголепов.
– Тебе нельзя волноваться.
– Феликс, разве можно с олимпийским спокойствием смотреть, как гибнет мой сын?!
– Наташенька, прими валерьянку и постарайся не думать о Сергее, уговаривал ее Боголепов.
– Отвлекись. Посмотри, что я нашел у Рабиндраната Тагора о кредите. Прочесть тебе?
– Феликс, иди ты вместе с твоим Рабиндранатом!..
Сергей с досадой хлопнул дверью и с тех пор не показывался на улице Рубинштейна.
В июне Лена появлялась у Сергея, на Красной улице, не чаще раза в неделю, только после сдачи очередного экзамена, а когда летняя сессия наконец осталась позади, они вдвоем съездили во Всеволожскую и договорились с бабушкой Зинаидой Афанасьевной о свадебном застолье под ее крышей. Бабушка расчувствовалась, с иконой в руках благословила их и, поманив Лену пальцем, надолго уединилась с ней. О чем они шептались, Сергей так и не узнал, да, признаться, особенно не стремился узнавать - ему было достаточно видеть счастливое лицо невесты, нашедшей во Всеволожской то, чем ее обделили в толстовском доме.
После памятного возвращения из Пскова Лена ни разу не справлялась у Сергея о Вороновском. А вечером, накануне отъезда к родителям, в Уварове, вдруг спросила:
– Ты позовешь на свадьбу Вороновского?
– Не знаю... Как-то не думал об этом.
– Сережка, я чувствую, что тебя он крепко-накрепко привязал к себе, - с нескрываемой тревогой произнесла Лена.
– Мне страшно за тебя!
– Глупости!
– отмахнулся Сергей.
– Больше двух месяцев я его в глаза не видел.
– Нет, сердце меня не обманывает... Ведь, рассказывая нам притчу о Патермуфии, Вороновский говорил о себе!
– Оставь ты его в покое, - взмолился Сергей.
– Если я не права, объясни мне, откуда у него столько денег? Ведь твой Вороновский нашпигован ими!
– Виктор Александрович - состоятельный человек с вполне легальными источниками дохода, - пустился врать Сергей.
– У него крупные сбережения, доставшиеся ему от родителей.
– Нет, он - Патермуфии!
– настаивала Лена.
– А если даже так! Тебе-то какое дело?
– Сережка, мне безразлично, что будет с Вороновским. Но ты... Я чуть с ума не сошла, когда услышала, что ты его любимый ученик!.. Чему он тебя научил?
И тут нелегкая дернула Сергея рассказать Лене историю покупки "волги" у Пузана. Он искусно подражал интонациям Вороновского, ловко пародировал жесты и словечки Пузана, в красках живописал воображаемую сцену объяснения Пузана с Пузанихой, но Лена настолько оторопела, что слушала с пятого на десятое.
– Что ты молчишь?
– настороженно спросил Сергей, завершив рассказ.
– Что я должна сказать?
– через силу выговорила Лена.
– Как ты не понимаешь, что они не люди, а спекулянты, мразь, отребье? Уверяю тебя, что мы с Виктором Александровичем, облапошивая эту дрянь, получили не только деньги, но и упоительное ощущение торжества над поверженной алчностью!
– Сергей взял ее за плечи.
– О чем задумалась?
Лена промолчала.
Она не пыталась читать ему мораль, не уехала в общежитие, а осталась у Сергея, но выглядела пришибленной и, уклоняясь от разговоров, отвечала невпопад.