Чтение онлайн

Я считала, что, если я смогу действительно покорить его сердце тем вечером, я последую за этим парнем до самой его родины. За прошедший год, работая кассиром в «Сэйфвэй», я накопила шестьсот долларов и была полна решимости поехать во Францию с ним или без него, но «с ним» было предпочтительней. По крайней мере, «с ним» означало бесплатное жилье в этой стране. Все это стало бы достойным началом воплощения в жизнь моего плана на отрезок жизни после школы до колледжа, и послужило бы отправной точкой моей, хотелось бы надеяться, долгой истории в качестве путешественника. А если бы еще и Жак был

Я потратила три часа на макияж, прическу и облачение в платье. И, в конце концов, французская королева Мария-Антуанетта все-таки глядела на меня из зеркала. Я не казалась полной её копией. Это всё же выпускной, а не историческая реконструкция. Хотя, думается, что предпочла бы всё же последнее. Скорее всего, я надела бы высокий, напудренный парик, сейчас же я уложила свои каштановые волосы, которые выглядели такими же, как и всегда, и ощущались хрустящими от лака для волос.

Как только я была готова, мне не оставалось ничего другого, как ждать Жака. Он должен был забрать меня на лимузине, который мы арендовали вместе с его друзьями. Я присела на кровать и стала представлять себе реакцию, которая появится на лице Жака, когда он увидит, как идеально я выгляжу. Мое сознание заполнилось картинками, как открывается дверь, он заходит, медленно находит меня глазами, и когда его взгляд останавливаются на мне, челюсть Жака падает на пол. Как в сюжете из женского фильма, когда героиня преображается, и герой наконец-то видит, как она красива на самом деле. Я подумала, что, будучи в образе Марии-Антуанетты, связанной с его родным городом Версалем, я должна показаться ему неотразимой. Он посмотрел бы на меня и почувствовал себя как дома. Его взгляд больше никогда не скользил бы мимо меня.

— Кейра! — крикнул мой отчим Джош. — По-моему, Жак здесь!

Дрожь пробежалась по моему позвоночнику, я спрыгнула с кровати и пошла к двери. Пока я осторожно ступала по комнате, моя длинная пышная юбка то и дело цеплялась за мебель. Чтобы протиснуться в дверной проем, мне пришлось нагнуться и сжать каркас платья. Хотя внутри я закипала от смеси нетерпения и раздражения, я решила пронести свою роль с честью. Это было настоящим опытом для роли Марии-Антуанетты.

Я была на вершине лестницы, когда Джош распахнул входную дверь. На пороге стоял Жак, одетый в смокинг от кутюр. Его взгляд устремился вверх, как раз в то время, когда я, как шелковое наваждение, в своей роскошной пышной юбке поплыла вниз по лестнице. Я действительно не могла бы придумать лучшего момента.

Краски сошли с его лица, а глаза вылезли из орбит.

— Добрый вечер, Жак, — сказала я с лучшим французским акцентом, на который была способна. — Тебе нравится мое платье?

Его рот открылся, но Жак так ничего и не ответил. Его идеальные брови поползли по лбу. Спустя секунду молчания, Жак рассмеялся. Он попытался подавить смех, но он все равно вырывался.

— Вот дерьмо! — сказал парень.

Это не было «вот дерьмо», подразумевающее «ты выглядишь великолепно». Это было «вот дерьмо» сродни тому, когда ты роняешь стакан и тот разбивается, «вот дерьмо», означающее «я облажался», вроде того, которое означает «во что я вляпался?». Даже спустя целых два месяца, просто вспоминая это, у меня в животе образовыватся яма.

Заметив смех Жака, стоящий неподалеку Джош увидел мое застывшее лицо. Он попытался

— Что ж, ты здесь, Жак! Не очень стильно выглядишь! Эм, не хочешь чего-нибудь выпить, пока вы не ушли?

— Э… — все, что мог сказать Жак. Он пытался перестать смеяться, но безуспешно. — Э, нет, спасибо. Э… mon Dieu… (прим. фр.
– боже мой)

Боже мой.

Его взгляд застыл на платье. Мое платье, которое до этого казалось мне совершенством, сном наяву, теперь показалось мне именно тем, чем оно было: пошлым излишеством, гребаным стыдом, пирогом, в котором я выкатилась как дешевая стриптизерша и олицетворением усилий, чтобы из кожи вон вылезти, но произвести впечатление.

— Ну не парочка ли вы? — послышался мамин голос из-за моей спины. — Жак, почему ты не заходишь в дом? Я хочу сделать несколько быстрых фотографий.

— Эм, мои друзья ждут, — сказал Жак, показывая на лимузин, припаркованный на улице. Машина была забита популярными ребятами и похожа на логово льва, в которое я боялась заходить.

— Мы быстренько, — сказала мама, приглашая его пройти. — Почему бы вам, голубки, не встать напротив камина, вот здесь? О, может, Кейре надеть на запястье букет-корсаж, а Жак прикрепил бы бутоньерку к лацкану своего смокинга?

Джош потряхивал пластиковой коробкой, в которой находилась бутоньерка. Накануне, я потратила целый час, выбирая ее для Жака в цветочном магазине.

Час, который, как я поняла, был полностью потрачен впустую, когда я увидела, как Жак показывает свои пустые руки.

— Я не принес букет-корсаж, — сказал он. — Мне жаль.

На самом деле ему не было жаль. Он до сих пор пытался подавить смех, отчего его лицо было красным, как и у меня. По крайней мере, хоть в этом у нас было совпадение.

— Должно быть, во Франции нет такой традиции, — произнес Джош, слегка громче обычного. — Ничего страшного! Эм, мне кажется, мы можем быстро сделать корсаж для Кейры из цветов, растущих в саду.

И тут я стала понимать, что выпускной вечер окончательно испорчен, когда спасти этот самый вечер пытается твой отчим, а не твой парень.

— Забудь об этом, — пробормотала я. — Давайте просто сфотографируемся, и мы пойдем.

Мама с Джошем переглянулись. Пока Джош передвигал стулья подальше от камина, а мама настраивала камеру, они стали болтать о пустяках, пытаясь разрядить обстановку. Я, конечно, была благодарна, но мне просто хотелось убраться отсюда поскорее. На выпускном я смогла бы притвориться, что этого просто не было. Находясь здесь, я чувствовала себя словно в ловушке происходящего кошмара.

— Так, становитесь сюда, голубки! — сказала мама. Я вздрогнула. — Улыбочка!

Сначала я натянула на себя улыбку, но после второй вспышки перестала притворяться. Я была опустошена. Я не могла сказать Жаку, чтобы он убирался, и не пойти на выпускной, но также я не могла продолжать участвовать в этом фарсе. Он смеялся надо мной. Хрупкая стена отрицания действительности, которую я выстроила, разрушалась. Он всегда смеялся надо мной, и в глубине души я знала это. Осознание этого факта ощущалось как удары молотка по моему сердцу.

— Что случилось, Кейра? — спросила мама.