Одна ошибка
Шрифт:
– Ты извини, я пойду. Ты же знаешь, за Петькой глаз да глаз нужен. Не ровен час снова с кем-нибудь сцепится.
Елена невольно улыбнулась. Да, такой уж у Пети нрав был задиристый, казалось и дня без драки прожить не мог. Зато, Светлане повезло, настоящая защита рядом.
– Вот такой ты мне нравишься, – увидев улыбку на ее лице, проговорила подруга. – Ну я пойду, ты не обидишься?
– Да иди уже, иди, – видя нетерпение Светланы, рассмеялась Елена. И та быстро упорхнула, вроде как и не было ее здесь вовсе. А она снова загрустила, у нее то не было того, кто бы ее мог защитить…
Всего лишь каких-то несколько месяцев назад Елена еще жила в большом городе и у нее тоже была защита, ее любимые родители. У них вообще, была очень дружная семья. И все, что к ней прилагается. Любовь, взаимопонимание. Никто, никогда не давил друг на друга. И, несмотря на то, что оба родителя были медики,
То время она помнит очень смутно. Похороны, приезд дяди Николая, который всегда чувствовал себя довольно неуверенно и в большом городе и в их квартире. Он пытался ее утешить, однако получалось это у него довольно неуклюже. Но твердость он все же один раз проявил, сказав, что Елена поедет с ним в деревню. Мол, ничего другого не остается. Пока она не станет совершеннолетней, ей нельзя быть одной. А сердобольные соседки только поддакивали. Так она и оказалась в Михайловке.
Ничего плохого о своих родных она сказать не могла, но и близкими людьми они так и не стали. Дядя Николай был почти всегда занят или отходил от похмелья, да и тетя Вера, его жена, особой приветливостью тоже не отличалась. Но и не обижали ее особо. Можно сказать, что жили практически каждый сам по себе. Их сын давно уже вырос и жил отдельно в другой области и к ним редко приезжал. Но Елена не унывала. Она была все равно благодарна родным, что, по крайней мере, не отдали ее в интернат и пусть, по своему, но все таки заботились о ней. Поэтому считала, что должна как-то отплатить за это, взвалив на себя обязанности по дому. А еще взялась подрабатывать уборщицей в этой самой библиотеке, где сейчас и сидела. Работа была не особо тяжелой, да еще и бонус в виде ключа, с помощью которого она могла, как в сказке, укрыться от посторонних глаз. И иногда, сидя здесь вечерами за какой-нибудь книжкой, она и вправду представляла себя принцессой, за которой когда-нибудь обязательно приедет принц на том самом пресловутом белом коне. Нет, конечно, смешно было даже о таком думать, тем более, Елена рано столкнулась с жестокостью и реалиями этого мира, но кто мог помешать ей мечтать. Тем более, что самая большая ее мечта была, как раз таки, очень жизненная. После окончания школы, а ей оставался всего один год, она хотела непременно поехать учиться дальше. Правда, держала это в секрете, чтобы не сглазить. Поэтому и подрабатывала, чтобы скопить хоть немного денег на поездку. Просить у родных было как то стыдно, да и не уверена была, что поддержат ее.
В общем, жизнь шла своим чередом, и все было не так уж и плохо. И мысли о родителях были уже не такими пронзительными, а слезы не такими опустошающими. Однако всегда есть некое «но». Вот и у Елены оно тоже присутствовало. А дело все в том, что когда только приехала в деревню и поступила в местную школу, одноклассницы почему то сразу ее невзлюбили. И она не понимала, за что. Светлана, которая стала единственной ее подругой, конечно открыла ей глаза на ситуацию. Мол из-за парней все это, которые с нее глаз не спускали и слюнки пускали, но Елене это казалось сплошной нелепостью. Ведь она не давала никакого повода. Одевалась более, чем скромно, в отличии от своих сверстниц. На дискотеки редко ходила, только если уж подруга сильно наседала, говоря, что та вроде как в монахини не подстригалась. Но тем, не менее, нехорошие взгляды на себе постоянно чувствовала. Да и шепоток за своей спиной тоже игнорировать не могла.
Вот такие невеселые мысли и одолевали ее, когда она сидела в библиотеке. Впрочем не первый раз уже. А сегодня так вообще чуть дело до скандала не дошло. Ее пригласил танцевать парень из другой деревни, и она согласилась. Но оказалось, что у него есть подружка, которая и устроила эти разборки, от которых ей и пришлось сбежать в библиотеку. Даже страшно вспомнить, как та на нее с кулаками набросилась. Спасибо ребятам, помогли.
Она и так жила почти затворницей, даже в кино редко ходила. Что же теперь совсем из дома не выходить. Елена в очередной раз всхлипнула, но потом все же взяла себя в руки и постаралась успокоиться. Посидев еще немного на подоконнике и полюбовавшись звездным небом, она все же через некоторое время поднялась, и уже собиралась было закрыть окно, как вдруг ее взгляд натолкнулся на парня, стоящего, как оказалось, совсем близко к окну, почти под самым фонарем. Поэтому Елена могла хорошо его разглядеть. Он был в довольно приличных рубашке и брюках, на голове кепка. Но все портили сапоги, в которых были заправлены брюки. Кто же ходит на дискотеку в
сапогах. Хотя, какое ей до этого дело, мысленно усмехнулась Елена. Но потом она увидела, как он прикуривает и вроде как только сейчас по-настоящему рассмотрела его лицо. Жесткое и какое-то неприветливое. А движения рук, держащих сигарету и отбрасывающих спичку, резкие и вызывающие. Но особенно неприятны ей показались глаза. Чуть прищуренные и какие-то, настороженные что ли. Почти как у хищника. И головой поводил так осторожно и напряженно, будто добычу высматривал. Ясно, что подходить к такому, себе дороже. Елена даже поежилась от этих мыслей и наконец осторожно, чтобы не привлечь внимания незнакомца, закрыла окно. Но когда выходила из библиотеки, невольно думала о нем. Вроде как он был не из их деревни. Во всяком случае, она его точно раньше не видела…Ей повезло, дискотека уже закончилась, и почти все разошлись, только несколько ребят продолжали собирать аппаратуру. В их деревне, единственной в округе, была своя группа, вот к ним и собиралось много народу. Елена выходила из клуба, уже успев забыть и о незнакомце и о том, что случилось в клубе, думая о текущих домашних делах, которые обязательно надо было сделать, прежде, чем лечь спать, когда вдруг наткнулась на незнакомца, почти впечатавшись в его широкую спину.
– Ой, извините, – резко отскочила она, вскинув при этом на него удивленный и почти ошарашенный взгляд. Елена явно не ожидала, что он одновременно с ней окажется возле выхода, ведь стоял то до этого позади клуба.
Он медленно повернулся к ней и, поднося сигарету ко рту, произнес довольно насмешливо:
– Да ничего. – Но глаза при этом оставались холодными. А потом вдруг с интересом, ничуть не стесняясь, стал рассматривать ее. Вроде как оценивал. Елена в замешательстве опустила глаза. Его взгляд был такой пронизывающий, что хотелось убежать, спрятаться от него, но ее словно парализовало. И она не могла сдвинуться с места, явно испугавшись. Но потом, все же пересилив себя, вновь подняла на него глаза и больше всего ей не понравилось, что в его глазах явно читалась заинтересованность. И от этого она почувствовала ни с чем несравнимую тревогу. Это уже был совсем другой взгляд, совсем не такой, какими ее одаривали одноклассники, да и он однозначно был старше их. Наглый и раздевающий. Он не спеша оглядел ее с ног до головы и, похоже, остался доволен. Елена все таки кое-как справившись с волнением, сделала шаг в сторону и очень осторожно обошла незнакомца, а он и с места не сдвинулся, только голову повернул, провожая ее взглядом. А потом она услышала за спиной:
– Что-то я тебя раньше здесь не видел. Ты из Михайловки?
Елена притормозила только на секунду и, не повернувшись, покачала головой, и тут же с удвоенной скоростью кинулась домой. Она и сама не знала, зачем соврала, но интуитивно чувствовала, что с такими лучше не связываться.
На следующий день родные, как обычно, рано утром отправились на работу, а Елена по обыкновению хлопотала по хозяйству. Благо, что были каникулы и в школу не надо идти. Она как раз мыла посуду, когда к ней прибежала подруга с покаянной головой. Она стояла на пороге кухни, не решаясь войти.
– Ну что, как неродная? – усмехнулась Елена.
– Прости меня, пожалуйста, – произнесла Светлана просительно тоненьким смешным голоском. Видно было, что ей действительно стыдно.
– Да за что я тебя должна прощать? – удивление было искренним. И, кажется, про посуду даже забыла.
– Как за что? – пришла очередь подруги удивляться. – Я же сама уговорила тебя на дискотеку пойти, а потом бросила. – Но видя, что Елена только рукой махнула со словами «Забудь», и вправду не сердится, уже более смело прошла в кухню и села на табурет. И тут же стала дальше оправдываться:
– Да это Петька все. Ты же его знаешь, снова подрался. Пока угомонила, да домой его вместе с Пашкой отправили, вернулась, а тебя уже и нет в библиотеке. – Последние слова прозвучали довольно обреченно. А потом настроение Светланы изменилось. Она будто и про дискотеку и даже про подругу вроде забыла.
– Брошу я его, ей богу. Надоело все время караулить, как бы чего не вышло. – Слова прозвучали с горечью.
Елена наконец домыла посуду и также села за стол, предварительно разлив им чай.
– Ну что ты, остынь. Не накручивай себя. Ты же его любишь, – это был не вопрос, а утверждение.
– Люблю, – не стала отрицать подруга и даже головой кивнула. – Только надоело все, – вздохнула она тяжко. Но затем опомнилась:
– Да бог с ним, с Петькой. Ты то как вчера домой добралась? – Ей было прекрасно известно, как Елена темноты боится. Не привыкла она после города к их улицам, на которых и было то по одному фонарю, да и те иногда не работали.
– Да нормально все, – ответила Елена вроде как не очень уверенно, будто сомневаясь, рассказывать или нет подруге о вчерашней неприятной встрече. Но подруга сразу смекнула, что она что-то не договаривает.