Одиссея "Варяга"
Шрифт:
Перестроив свои корабли клином с "Фусо" во главе, Камимура приказал командирам быть готовыми к открытию огня и поднять стеньговые флаги. Транспорты, стараясь держать подобие строя двух колонн, как стадо овец на заклание плелись за броненосным клином. Все, кто только мог на кораблях и судах нервно вглядывались в туманную дымку впереди, но ничего не происходило. Пять, десять, пятнадцать минут... Туман постепенно редел, лениво приподнимаясь... Напряжение уже зашкаливало за предел нормального восприятия окружающего, вот-вот должна была наступить развязка.
Нервы были взвинчены у всех. Не был исключением и сам адмирал. Камимура оперся на поручень мостика, сжав его так, что заболели
Но начать отход... Перед заведомо слабейшим врагом, да еще подставить вверенный ему конвой! На такое Камимура пойти не мог. И в этот момент на концевом транспорте истошно взвыла сирена.
В юго-западной части горизонта туманное молоко приподнялось достаточно высоко, чтобы из него проявились два трехтрубных силуэта, идущих расходящимся с японцами курсом и уже подходящих слева к кильватерным следам японских кораблей...
Забухали пристрелочные выстрелы с "Ивате". "Идзумо" без команды флагмана резко ускорился выходя систершипу под нос. Это делалось, конечно, для того, чтобы так же вступить в бой, ибо пока "Ивате" перекрывал ему директрису своим корпусом. Здесь его догнал сигнал Камимуры: "Ивате" и "Идзумо" преследовать. Контакт с транспортами не терять". Быстро набирая ход, броненосные крейсера синхронно начали ложиться на курс догона.
В сторону русских кораблей полетели и снаряды "Якумо", сбросившего скорость, убирая таким образом с визиров своих прицелов концевого купца. У борта которого вдруг взбухли два всплеска воды от русских снарядов, по целику направленнх в "Якумо", но давших существенный недолет. Третий снаряд пристрелочного полузалпа "Олега", а это именно он шел в кильватер "Богатырю", вломился в кормовой трюм "Цуруга-Мару", где взорвался и поджег тюки с шинелями и ящики с армейской зимней обувью. Это случилось в тот самый момент, когда первый десятидюймовый снаряд "Якумо" вздыбил огромный фонтан воды метрах в ста от форштевня "Богатыря". Так начался второй бой у Чемульпо. Или "Русская рулетка в тумане", как, с легкого словца Добротворского, в нашем флоте неофициально зовется это сражение за конвой между четырьмя нашими бронепалубниками и таким же количеством броненосных корейсеров у японцев. Но с одним существенным добавлением у последних в виде быстроходного броненосца...
Прекрасное описание этого боестолкновения, сведшегося к нескольким попыткам русских крейсеров прорваться к транспортам со стороны кормовых курсовых углов японского походного ордера, дано в книге адмирала Моласа "Русско-японская война: дневник начальника штаба ТОФ". В ходе этих не слишком настойчивых наскоков с нашей стороны, Камимура смог довольно успешно силами своих пяти броненосных кораблей оборонять караван, полным ходом, не соблюдая строя, устремившийся ко входу в спасительную гавань. Спасительную до того момента, как первые три транспорта, а затем и еще два, подорвались на русских минах, выставленных за три часа до этого тремя крейсерами Грамматчикова перед самым входом на Чемульпинский фарватер.
Русские командиры определенно сочли этот результат удовлетворительным. Поэтому в два часа пополудни силуэты их кораблей окончательно растаяли на горизонте, оставив Хикондзе Камимуру перед печальной необходимостью заняться спасением тех и того, что еще можно было спасти с трех затонувших пароходов, одного почти на половину выгоревшего и двух полузатопленных, кое-как приткнувшихся к отмели у острова Идольми. Причем между его кораблями и этими несчастными располагалось минное поле...
Очередной военный день тихоокеанского флота и крепости Порт-Артур подошел к концу на удивление мирно. Японцы уже четвертые сутки не тревожили флот и базу своими минными силами. В салоне стоящего в противоминном коробе "Громобоя" было тепло и уютно, чуть слышно журчала вода в трубках обогревателей, тикали большие круглые часы на переборке над входом, показывая десять минут за полночь. Корабль погружался в дремоту, заступившая вахта, старалась не тревожить сна товарищей.
Руднев, умастившись в кресле за большим письменным столом, мысленно перебирал итоги многодневной выматывающей работы. Флот стал флотом, и начал активные действия. Вчера в море ушли Грамматчиков и Засухин. Первому поручено для начала заминировать подходы к Чемульпо и провести демонстрацию у Пусана, а второму встретить в архипелаге Люхэндао немецкие транспорты со снарядами, перегрузить этот опасный груз в свои трюмы и, присоединив в Шанхае транспорты с углем и провизией, по телеграмме комфлота выйти в Артур. В ближнем охранении конвоя пойдет прибежавший к тому времени от Кореи "летучий" отряд Грамматчикова.
Значит, близится и наш час. И хотя Макаров пока никак не отреагировал на его, Руднева, предложения, относительно идеи использовать этот конвой в качестве приманки для Того, Петрович понимал, что выход линейных сил навстречу транспортам и крейсерам эскорта, состоится при любом раскладе. Завтра он сможет со спокойной совестью доложить комфлоту о том, что вторая броненосная эскадра к походу и бою готова. Пришлось помучиться с "Пересветом", долго не ладилась отрядная стрельба у Небогатовского отряда, и маневрировали двумя отрядами поначалу "на троечку", но, сегодня, это уже позади, Николай Иванович с "пересветами" довольно лихо управляется.
Вполне окреп после приступа тропической лихорадки командир "Победы" Василий Максимович Зацаренный. Болезнь обострилась после его купания в холодной воде в утробе броненосца, когда он личным примером возглавил борьбу за спасение корабля, подорвавшегося у Тигровки. Повезло. Вадик как-то совершенно случайно еще "в той" жизни трепанул, что у него был курсовик именно по этой гадости. Подсказал телеграммой, что у китайцев давно есть порошки от изводящей каперанга дряни... Нашли, отпоили, и теперь он почти как огурчик. Слава Богу... И Макаров рад, оказывается, они дружны еще с Черного моря.
Вписался в компанию и командир "Осляби" Владимир Иосифович Бэр. Кстати, очень хорошо, что сделал правильные выводы из того полунамека Руднева, который получил еще во Владивостоке. На броненосце теперь полный порядок в умах, и в "драконах" у команды командир не ходит. Это тем более хорошо, что по цензу и заслугам он без пяти минут контр-адмирал...
Так. А это кого еще принесло? Я никого, собственно, не жду. Командиры разъехались два часа как, все мы обговорили, но... Чей-то катер пропыхтел же мимо? И при этом замедлялся... Ага, кто-то все-таки пожаловал. Вахтенный начальник сейчас Руденский. Да, Дмитрия Петровича голосок слышу и... Ну, да! Сам. Степан Осипович!