Одинокий голос в темноте
Шрифт:
Тьма облепила со всех сторон, просочилась внутрь тела и даже сознания. Она держала так крепко, что не давала вздохнуть или выдохнуть. Давка заставляла ощущать себя похороненной заживо, но прохладный ветер касался щек Эми, аккуратно и нежно избавляя с каждой секундой все больше из этих оков. Она открыла глаза, попыталась сфокусировать зрение, но глазные яблоки были настолько сухими, что на это потребовалось около минуты. Тело оставалось приковано к постели, а та причина, почему она пришла в сознание раньше положенного – приоткрытое окно.
Белые стены больничной палаты
Все закончилось хорошо. Так ведь? Если Эми здесь, а не в могиле, значит, помощь все же подоспела. Только это имеет сейчас значение. А также то, что Саймон уже мертв. Эми как током прошибло. Осознание, наконец, достигло ее, и из трясущихся губ вырвалось само по себе:
– Я убила его.
Эми теперь убийца. Что скажут родители, когда узнают? И подумать страшно. Эми не хотела видеть заплаканную мать. Ну уж нет, чувство вины уже начинало есть изнутри, а ведь такой поступок, как убийство, она совершила чисто из безысходности. Нет, родителям нельзя знать о том, что произошло. Иначе отец будет всю оставшуюся жизнь смотреть на нее, как на тень Ричарда – брата Эми, ведь теперь у них было нечто общее – омытые в чужой крови руки. Только если Эми пыталась защитить себя, Ричард умудрился убить своего школьного приятеля в драке, после чего сбежал из дома. Да так, что его не смогли найти до сих пор.
Тогда отец был в гневе, так как возлагал на сына большие надежды. И раз его не стало, эти мечты должна была нести на себе дочь. Даже если не особо и собиралась переезжать в Лондон. Эми смирилась с этим. Каждый раз, когда она приезжала в их уютный дом в деревне, в глазах мистера и миссис Томпсон сквозила гордость такая неприкрытая, что становилось тепло. Только ради этого, ради того, чтобы быть хоть кем-то важным или полезным, Эми была рада стараться. А что теперь? Когда она тоже стала убийцей… Неужели отец и ее фотографии вырвет из семейного альбома?
Эми не могла знать ответ на этот вопрос. И ей не хотелось его знать. В сравнении с нарисованным ей будущем, гораздо приятнее было думать о прошлом. Кажется, ей помогло чудо. Эми приходилось принять тот факт, что истекая кровью на холодном полу, она слышала чей-то голос. И шел он явно изнутри головы. Невидимка не просто помог ей морально продержаться (что можно было бы списать на предсмертные галлюцинации), но и физически (что объяснить куда сложнее). Прокручивая свои воспоминания, Эми в который раз испытала шок. Она смогла вытащить из себя нож, встать на ноги и еще нанести удар мучителю. Может, и стоило бы поверить в чудеса.
– Ты все еще здесь? – чуть слышно спросила Эми. Комната молчала. Только ветер приподнял белую штору, однако вряд ли это можно было бы считать за чей-то ответ. – Слушай, я ведь знаю, что слышала. Я все помню, ответь, пожалуйста. Просто… скажи что-нибудь, если ты все еще здесь.
Эми должно быть сошла с ума, если считала, что рядом с ней находится невидимое существо – ее личный защитник, который пришел в час нужды. Никто и никогда не пытался ей помочь там в котельной.
Эми спасла сама себя. Пустота, росшая в душе, вдруг стала настолько отчетливой, что захотелось плакать. Как Эми дошла до такого, чтобы в своих галлюцинациях вдруг видеть избавление?Дверь палаты открылась. В комнату вошла Кларисса. Выглядела она лучше, чем в котельной, но синяки на лице, челюстях, пластырь на лбу несколько портили все впечатление. В ее руках был букет лилий, который тут же выпал, стоило ей увидеть такие же удивленные, как и у нее самой, глаза Эми.
– Ты очнулась! – она кинулась к своей подруге, наклонилась над кроватью и поцеловала Эми в лоб.
Улыбка расцвела сама собой.
– Кларисса, мне немного больно. Не наваливайся так.
– Прости! – Кларисса тут же чуть привстала. – Подожди секунду, – еще один поцелуй в щеку, – все!
Кларисса отстранилась, улыбнулась так широко, насколько могла из-за синяков, имевших форму пальцев Саймона. Как было бы хорошо избавить ее от отметин. Но сейчас даже эти темные пятна не могли омрачить тепло ее улыбки. Кларисса вернулась к двери, подобрала цветы и притащила стул от соседней кровати.
– Черт, если б знала, что ты очнешься, осталась бы подольше, вторая кровать в этой палате была моей, я кстати забыла провод от телефона в ящике, – взволнованная болтовня тут же прекратилась, стоило Клариссе посмотреть на бинты Эми, она посерьезнела и недавняя радость превратилась в сожаление, выплескиваясь в голосе. —Правда, лежать с тобой здесь было…
– Скучно? – предположила Эми.
Кларисса закусила губу.
– Тоскливо, Эми, ты не представляешь, что я чувствовала, смотря на твое спящее лицо. Никто не был уверен, очнешься ты или нет. А если и очнешься, то когда. Ты потеряла много крови, к тому же он сильно ударил тебя по голове, я… – ее голос дрогнул, и Кларисса замолчала. Ей было сложно говорить настолько, что она даже глаза отвела, – прости меня. Все из-за меня.
– Не нужно. Не извиняйся. Только он во всем виноват, – Эми призадумалась, – ты ведь на самом деле не собиралась с ним встречаться, верно?
– Боже, нет, он же псих! Еще год назад было понятно! Саймон угрожал мне. Да я уже который день в полицию хожу как на работу из-за этого отморозка, – она остановила словесный поток и прервалась на тяжелый вздох, – как же я была напугана, Эми… – ее глаза наполнились слезами, – мне было дико страшно. Когда ты пришла за мной, я сначала обрадовалась, а потом он стал тебя бить и… я подумала, что если стану причиной твоей смерти, то и мне лучше откинуться.
– Не говори так.
– Это правда.
– Все равно. Не хочу такого слышать. Я пришла туда по своей воле. – Эми попыталась помотать головой, но вспышка боли резко сковала. Вскрик сам вырвался из горла, и что-то теплое коснулось сознания. Будто невидимый палец погладил изнутри черепа. Он касался ее всего секунду, но боль улеглась.
– Эми? – Кларисса наклонилась над ней, – ты вообще меня слышишь? Боже, только не говори, что ты прямо только что очнулась!
Эми, сконфуженная необычным ощущением, позабыла о боли. Она снова подумала о загадочном спасителе, но теперь он казался просто глупостью. Присутствие Клариссы делало мир более реальным, в таком не должно существовать голосов в голове.