Одержимый
Шрифт:
– Джаху Кен?
– В голосе часового послышалось облегчение.
– Что вы делали ночью в лесу?
– Гунга Крайт сказал, что заметил там каких-то людей.
– Кен вошел в открытые часовым ворота.
– Вот, ходил проверить.
– Да?
– Часовой был удивлен.
– А это кто?
– Часовой поднял повыше факел, пытаясь рассмотреть лица входящих следом за Кеном воинов.
– Мои друзья, познакомься!
– Кен резко, без замаха, ткнул часового копьем в горло. Часовой забулькал кровью и упал.
Воины бросились искать других часовых. Они спокойно спали, полностью положившись на бодрствующего
Кен тяжело вздохнул. Крайт был совершенно прав, когда говорил, что охрана селения ни к черту.
В ворота уже вбегали остальные воины отряда. Затем часть из них вместе с вожаком налегке направилась вглубь селения, другие, нагруженные тюками, остались у ворот. Трое воинов принялись разворачивать тюки.
Кен вдруг почувствовал невероятную слабость, от которой подкашивались ноги, его замутило, к горлу подкатился комок. Руки дрожали. Он знал, что находится в тюках. Трупы, которые должны были изображать погибших нападавших. Одна из предложенных Крайтом деталей для придания всему этому предприятию реалистичности. Когда-то Кену это показалось очень остроумным, но сейчас... Сейчас, когда от Кена не требовалось никаких действий и оставалось просто ждать, вся затея представилась такой тошнотворно-гнусной, мерзкой. Манипуляции Безродных с трупами вызывали отвращение. И он здесь, с ними... Предатель. Закричать, предупредить отца?
Прибежал посыльный, и остальные Безродные с трупами исчезли за ним в темноте. Все кончено. Кен облегченно вытер со лба выступивший пот, обернулся к расположенным в живописных позах трупам. Никакого отвращения он больше не испытывал.
– Тревога! Тревога!
Крайт рывком вскочил с постели. Началось А Кен, засранец, не предупредил!
Крайт вышел на улицу, огляделся. Селение напоминало разворошенный муравейник. Во всех направлениях метались люди с факелами, что-то орали. Воины потрясали копьями, женщины прижимали хнычущих детей.
– Люди, люди, сюда! Вы только посмотрите!
– Крайт прислушался. Вроде бы голос Кена. И вроде бы с площади.
– Сюда, скорее! Какое горе!
– В бессмысленной беготне обозначился какой-то порядок, люди оборачивались, взгляды становились осмысленными.
– Сюда!
– Люди!
– Кен стоял на ярко освещенном помосте, окруженный десятком воинов.
– Люди! Смотрите!
– Кен протянул руку к лежащему перед ним телу.
– Они убили вождя! Они убили вождя!
Толпа разразилась воплями, ругательствами, судорожно закружилась водоворотами проталкивающихся вперед и выталкиваемых назад.
– Тихо! Тихо!
– Крик Кена перекрыл гул выкриков, эхом отдаваясь в головах. Шум на площади стих.
– Люди!
– Кен оглядел ряды людей, напряженно ждущих его слов.
– Люди Каменной Собаки! Воины Зеленого Медведя нарушили мир между нашими родами, предательски напали на нас! Ночью, как трусы, они пробрались в наше селение, чтобы творить свои грязные дела! Они убили Тендига, Эбина, Гоову! Убили Ровира и Корина! Они убили вождя!
– Голос Кена зазвенел металлом.
Ропот прокатился по площади и тут же смолк, подчиняясь поднятой Кеном руке.
– Наши воины храбро сражались, но врагов было слишком много. И они погибли, защищая нас!
– Кен сделал паузу.
– Защищая наших
Крайт смотрел на Кена, словно выросшего в мечущемся свете факелов, и любовался им. Даже его помощи почти не понадобилось. Хорош, ох хорош! Прирожденный лидер. Но вождя... Прекрасный повод.
– Нет!
– выкрикнул Кен.
– Мы скажем - нет!! Смерть им!! Смерть Зеленому Медведю!!!
– Смерть! Смерть!
– Пронеслось над толпой.
– Смерть!!!
– Подождите!
Кен вздрогнул, оглянулся.
– Подождите!
– В круг света на помосте вступила фигура.
– С каких это пор джаху начинает войну? С каких пор война начинается без решения вождя?!
– Отец умер, Хоген, - нерешительно возразил Кен.
– Отец умер, и по закону я теперь вождь. Я, как старший сын вождя! Или ты не согласен, джаху Кен?
– В голосе Хогена послышалась угроза.
– Согласен, - Кен как-то сник, отодвинулся. Крайт понял, что ему пора вмещаться.
– Справедливы слова твои, вождь!
– Крайт, кривясь про себя, выступил вперед. Он терпеть не мог жрецов, этих прячущихся за спинами своих божеств интриганов, и вот теперь он должен делать то же самое. Когда же он наконец сможет просто приказывать, не играя в эти дурацкие словесные игры?
– И справедлив гнев твой. Не дело джаху идти впереди вождя. И лишь горе от смерти отца и вождя заставило джаху Кена призывать к тому, к чему, без сомнения, призовешь ты.
– Нельзя начинать войну, не разобравшись, - мрачно сказал Хоген.
– У нас нет доказательств.
– Вот!
– Крайт ткнул рукой в сваленные трупы.
– Вот доказательства. Убитые воины Зеленого Медведя - какие еще нужны доказательства?
– Но, может, на нас напал не род Зеленого Медведя? Может, просто несколько глупых воинов, не понимающих, что творят?
– Вождь сказал, что джаху не идет впереди вождя. Мертвый джаху Зеленого Медведя - это доказательство?
– Да!
– сказал Хоген, опустив голову.
– Каково же решение вождя? Война?
– Да, - Хоген выпрямился, взглянул на Крайта.
– Война.
– Война!
– Война, война!!
– подхватили воины.
– Война!!!
В стороне молча с каменными лицами стояли новые вдовы. Плакать они будут потом, дома. А сейчас нельзя. Нельзя позорить своих мужей. Их духи женщинам этого не простят.
* * *
– Гунга Крайт.
– Улыбающийся Кен поймал Крайта за рукав.
– Как вы узнали? Догадались?
– О чем?
– Что джаху Зеленого Медведя убит?
– Я этого не знал. Но догадываюсь, что он сейчас спит у себя в хижине. Лицо Кена вытянулось.
– Но вы же сказали, что он - там, среди убитых. Вы обманули вождя?
– Нет, я такого не говорил. Я не обманывал вождя.
– Крайт освободил свой рукав.
– Я его только спросил, является ли убитый джаху доказательством. Крайт посмотрел на озадаченного Кена.
– Иди, Кен, займись своими делами. Вождь тебе, кажется, велел попытаться перехватить нападавших. И потом, надо готовиться к войне.