Одержимый
Шрифт:
– А ты, - Крайт обернулся к Кену, - займись-ка очисткой лесов. Там сейчас полно кифтян бродит. Надо с ними кончать, пока они у нас в тылу вместе не собрались.
* * *
– До чего же мерзкий городишко!
– Гринхельд отвернулся от окна снятой ими в гостинице комнаты, сквозь которое открывался вид на заполненную торговыми рядами площадь, сплюнул.
– Отвратительный. Одни жулики.
– Гринхельд посмотрел на сжавшегося в углу пойманного им карманника, - У-у, урод. Повесить бы тебя! Понимаешь? Не понимаешь? Вот!
– Гринхельд показал международно-понятными жестами процесс.
– Теперь понимаешь?
Невзрачный человечек сжался еще больше,
– Господин полковник, прошу вас.
– Колдун оторвался от своих записей.
– Вы нас отвлекаете. У нас только-только начало что-то получаться. Не пугайте его, пожалуйста.
– Что он лопочет?
– Гринхельд продолжал буравить пленника взглядом.
– Говорит, что он выполнял указание каких-то девяти. Я еще плохо понимаю их язык, но он вроде как государственный служащий, и его нельзя убивать.
– Ага. Сборщик налогов, наверное, - саркастически сказал Гринхельд.
Дежурящий у двери детина хохотнул и погрозил пленнику кулаком.
– Послушайте, дорогой полковник, - отозвался с кровати Зейенгольц.
– Если вам нечем заняться, то хотя бы другим не мешайте. Сходите погуляйте, что ли.
– Не хочу я гулять!
– Гринхельд с грохотом подвинул стул, сел, налил себе в стакан вина.
– Почему?
– Без всякого интереса спросил Зейенгольц.
– Не нравится мне здесь.
– Полковник глотнул вина, скривился.
– Фу, гадость. Тошнит меня уже от этого городишки. Одни бездельники да воры.
Зейенгольц вздохнул. Ему здесь тоже не нравилось, хотя и по другой причине. Шагнув сквозь портал, он вдруг почти перестал ощущать Фобса, оставшись, таким образом, без магических сил. Эта неожиданная потеря столь привычного могущества заставляла его чувствовать себя беспомощным и уязвимым, а то, что Шеридар со своим демоньяком сил не утратили, видимо, из-за обращения фон Штаха к Некротосу, успокаивало мало. Канал к Демону пробить можно, но вряд ли фон Штах сделает такое одолжение и ему.
– Мы торчим здесь уже месяц, а так ничего и не выяснили, - Гринхельд встал, нервно прошелся по комнате.
– Мы даром тратим время.
– Вы хотите что-то предложить?
– Все это Зейенгольц слышал уже много раз, по разговор помогал как-то скоротать время.
– Нет. То есть, да. Уходить отсюда надо!
– Но полковник.
– Зейенгольц сел на кровати.
– Куда нам идти? На восток, на юг, на запад? Куда? Мы сможем узнать это у аборигенов, лишь научившись говорить на их языке. Этим мы сейчас и занимаемся, - первожрец кивнул на бубнивших что-то в углу колдуна и карманника
– Я понимаю.
– Гринхельд кивнул, помолчал.
– И все равно. Не по себе мне здесь. Такое чувство, словно постоянно кто-то в затылок смотрит.
– Полковник сел за стол и принялся мрачно глядеть в угол.
Зейенгольц снова вздохнул. Конечно, полковник был прав. Решение поселиться в городе оказалось ошибкой. Уж слишком сильно отличались они от местных жителей, резко выделяясь в любой толпе и привлекая внимание. Наверное, разумнее всего было бы вернуться в Империю, прихватив этого карманника, язык ведь можно учить и там. Более того, долгое отсутствие в столице могло опасно сказаться на его позициях в Совете. Перед отбытием он принял кое-какие меры, чтобы внести в Совет как можно большую сумятицу и нейтрализовать Угенброка, но время идет... Фон Киц в любой момент мог решить, что ему уже не нужен Император, или суметь все же договориться с федератами. Да мало ли что могло произойти! Зейенгольц чувствовал
себя жонглером, запустившим в воздух слишком много булав, которые в любой момент могут обрушиться ему на голову, и тем не менее продолжал ждать. Он сам не знал, чего ждет, но что-то держало его здесь, какая-то мистическая вера в собственную звезду заставляла день за днем торчать в этой вонючей гостинице. Или, может, все-таки прислушаться к голосу рассудка?– Нас пытаются блокировать, - вдруг бесцветным голосом произнес второй колдун.
Изучавший язык колдун замолчал, концентрируясь, в руках подобравшихся охранников появились мечи. Зейенгольц толкнул спавших Шеридара и демоньяка, вытащил кинжал. До чего дошло! Он, первожрец, должен полагаться на глупую железку.
В дверь постучали.
– Войдите.
Дверь открылась, однако появившийся в проеме человек внутрь не вошел Вместо этого он поднял руки, что-то сказал. Карманник в углу заговорил в ответ, чуть не подпрыгивая от радости, но тут же замолк, почувствовав упертый ему в бок кинжал Гринхельда.
– Что он говорит?
– Говорит, чтобы мы не боялись. Что нам не причинят вреда.
– Это кто кому еще причинит, - угрожающе произнес Гринхельд.
– Подождите, полковник!
– Зейенгольц повернулся к колдуну.
– Что ему надо?
Колдун, запинаясь, перевел, выслушал ответ:
– Он тоже от этих девяти, и они хотят с нами встретиться. Он просит нас идти с ним.
– К этим шарящим по чужим карманам9 - Полковник встряхнул пленника за шиворот.
– Не все еще сперли?
Посланец повертел головой, снова заговорил.
– Он сожалеет о случившемся. Говорит, недоразумение.
– А если мы не пойдем?
– Зейенгольц краем глаза следил за Шеридаром. Тот, похоже, почти закончил.
Посланец разразился длинной речью, сопровождаемой взмахами рук и поклонами.
– Я не все понял, - колдун кашлянул, - но общий смысл такой, что он должен нас привести, и если мы откажемся, ему придется нас нести. Видимо, имеется в виду, что нас заставят силой.
– Предложение, от которого невозможно отказаться.
– Зейенгольц хмыкнул, посмотрел на Ше-ридара.
– Ну?
– Их слишком много. Попробовать, конечно, можно, но что из этого получится, я не знаю.
– Шеридар замолчал, вопросительно глядя на Зейенгольца
Зейенгольц задумчиво огляделся и невольно почувствовал удовлетворение. На него смотрел не только Шеридар. Напрягшиеся охранники, колдуны, в глазах которых клубилась сила, Гринхельд, демоньяки, все смотрели на него, все ждали его решения, от которого, возможно, зависели их жизни. Один его жест - и сжавшееся, словно пружина, напряжение выплеснется движением, ударами, смертью... Зейенгольц взглянул на нелепо торчащий из его руки кинжал, улыбнулся. Может, это и есть то, чего он ждал, тот самый уготованный ему Фатумом шанс?
– Не надо.
– Первожрец покачал головой.
– Это мы всегда успеем. Мы пойдем. Посмотрим, что это за девять и чего они хотят. Играем вариант "Служака".
* * *
Тледи-Угу, слегка щурясь, смотрел на восходящее солнце. Прекрасный будет день. Еще один прекрасный день, когда все живое так радуется свету и теплу, бурлит в своих суетных заботах и делах, таких важных и таких мелких, наслаждается каждой минутой отпущенного им Всевысшими срока. День, когда забыты ужасы ночи, и пережитые страхи кажутся такими нереальными и далекими. Прекрасный день в этом аду, и по-прежнему так обидно умирать. Генерал усмехнулся. Что ж. раз это так обидно, попробуем остаться в живых.