Одержимость
Шрифт:
Мы с адвокатом были почти у выхода из здания, когда вдруг к нам подошел незнакомый мужчина, даже не похожий на полицейского, и отдал мне какую-то бумагу. Не успела я и рта открыть, как он испарился.
Медленно стала разворачивать листок и пошатнулась, увидев знакомый почерк. Марк вообще редко писал, но у него были характерные особенности письма — резкий наклон и буквы разного размера.
Адвокат поддержал меня за спину и спросил:
— С вами все в порядке?
Я натянуто улыбнулась и ответила:
— Да, спасибо огромное за помощь. Надеюсь, как только вы получите информацию, тут же
Мужчина кивнул и направился к своей машине, оставив меня в одиночестве.
Я быстро заморгала, пытаясь убрать всю пелену с глаз, и вчиталась в текст:
«Любимая, надеюсь, ты оценила время, которое я тебе дал. Может, у тебя и получилось сейчас повесить на меня обвинения, но не забывай, что даже отсюда я всегда смогу тебя достать. Как Алиса? Она уже знает, что ее родная мать подставила отца, которого и так лишили права видеть ее взросление? Хотя подожди…Ты ведь не знаешь, где она. Ты вкурсе, как меня найти. Не затягивай слишком долго с визитом, а то мало ли что случится».
Сукин сын. Шантажировать Алисой — это все, на что ты способен?
Я порвала бумаги на мелкие кусочки, выкинула в мусорку и вышла на улицу, направившись к машине. Может, это лишь блеф? Стоит уточнить у Александра, вдруг они уже нашли Алису.
Я связалась с мужчиной и первым делом спросила:
— Вы нашли мою дочь?
Тот замялся и виновато сказал:
— К сожалению, нет. Мы отследили еще одну машину по камерам, но та в итоге тоже оказалась брошенной на пустыре. Мы делаем все, что в наших силах, наберитесь терпения.
Я вспылила:
— Черт возьми, какое терпение? Мой муж шлет мне записки, шантажирует Алисой, и мне снова приходится идти у него на поводу.
— Марк передал вам какие-то письма?
— Лишь одно. Он хочет, чтобы я пришла к нему, иначе…
Я даже не смогла произнести это вслух. Замялась и спросила, так и не завершив предложение:
— Где Марк сейчас находится?
— Вы правда поедите к нему?
— А у меня есть выбор?
— Послушайте, очевидно же, что он хватается за последнюю соломинку. Пойдете у него на поводу и тем самым дадите понять, что Марк все равно вас контролирует.
— Мне плевать, что он подумает. Все, что меня сейчас волнует — безопасность моей дочери. Просто…отправьте мне чертов адрес, я сама с ним разберусь.
— Хорошо, но будьте осторожны.
— Как и всегда.
Мне пришло сообщение, и я сразу же поехала по указанному адресу. Это было недалеко, поэтому уже через пятнадцать минут я выходила из машины, готовясь снова встретиться с Марком.
Сколько раз я буду надеяться, что очередная наша встреча — последняя?
Как только я зашла в здание, меня проводили в какую-то комнату. Здесь было почти пусто за исключением стола и двух стульев.
Я села напротив Марка, стараясь даже не смотреть на него. В моей голове постоянно всплывали картинки, когда он заносил надо мной руку, душил, угрожал и издевался. Сейчас сидеть за одним столом было невыносимо сложно. Он под следствием, однако почему-то именно я в очередной раз чувствовала себя заложником.
— Ну что, уже навестила своего бедолагу?
— Ты опять за мной следишь?
— Мне это не нужно, я и так знаю каждый твой последующий шаг.
— Давай без лишней болтовни. Где Алиса?
Только
после этого вопроса я смогла посмотреть ему прямо в глаза. На Марке даже не было наручников, он сидел в такой фривольной позе, будто чувствовал себя хозяином ситуации.Ну уж нет, сколько бы он ни подкупал окружающих, справедливость, как бумеранг, все равно когда-нибудь его ударит.
— Такая деловая. Не хочешь спросить о моем состоянии? Хотя бы сделать вид, будто ты беспокоишься о своем муже?
Он положил свои ладони поверх моих, и я тут же убрала их к себе на колени. Даже мимолетный контакт прошиб меня насквозь.
Я повторяла про себя, что должна быть сильной, что не дам ему возможности увидеть, насколько мне больно и страшно, однако у меня не получалось убедить даже себя, чего уж говорить о Марке?
— Это слишком низко даже для тебя. Ты вообще представляешь, какому стрессу подвергаешь нашу дочь? Скажи мне, где она. Или я ухожу. Я больше не хочу играть в твои игры. Ты проиграл, и теперь будешь расплачиваться за все свои грехи.
Марк резко подался ко мне и схватил за локоть, крепко держа и причиняя боль:
— Ты должна меня умолять, чтобы получить хотя бы какую-то информацию.
Я сжала зубы, чтобы не закричать, и прошипела:
— А иначе что, Марк? Ты можешь сколько угодно причинять мне боль, за эти годы я уже свыклась с ней, но это твой конец. Я выйду отсюда и сотру тебя из памяти, начну жить заново, а ты сгниешь в тюрьме за то, что называл любовью.
— Лин, тебе не больно? Смотри, я могу сжать еще сильнее. Буду вынуждать тебя приходить сюда каждый день, чтобы ты вымаливала прощение. Чтобы ползала в ногах, пытаясь выяснить, где Алиса. Разумеется, мы оба понимаем, что я не причиню свой дочери никакого вреда. Но мне ничего не стоит заставить тебя жить в вечном страхе за ее жизнь, ты не будешь знать, с кем она, где она, что ест на завтрак и кто желает ей спокойной ночи перед сном. И ты будешь постоянно со мной…
Я вырвалась из его хватки и откинулась на спинку стула, пытаясь оказаться как можно дальше от мужчины. В его глазах читалось неприкрытое безумие. Он правда способен это сделать?
Боже, наверное, беда всех женщин — верить в лучшее до последнего. Надеяться, что монстр исправится, осознает, как он не прав. Для Марка всегда существовала лишь одна точка зрения — его собственная, и если кто-то был с ней не согласен, он его уничтожал.
— За что мне просить у тебя прощение? За отсутствие любви? Она была раньше, а ты ее убил, регулярно втаптывая меня в грязь.
— У нас могла бы быть счастливая семья, ты сама создавала себе проблемы.
— Я не просила меня бить. Не совершала ничего такого, чтобы дать тебе хоть малейший повод во мне сомневаться. Нормальные люди на нашем месте давно бы развелись и нашли кого-то, с кем обрели бы счастье.
— Мне не нужен никто другой. Я требовал от тебя одного — слушаться меня во всем, и тогда у тебя бы не было никаких проблем. Ты бы жила в роскоши, ни в чем не нуждалась.
— Не все меряется деньгами. Я и так достаточно пыталась свыкнуться с тобой, но стоило мне сделать неверный, по твоему мнению, шаг, как ты снова избивал меня. Тот факт, что потом ты сам обрабатывал мои синяки и раны, никак тебя не оправдывает.