Очищение
Шрифт:
Мальчика естественно с собой барон и не подумал брать. Дворецкий по отъезду господина рассчитался с прислугой и велел всем кроме поварят, что обязаны были кормить пастора и стражу до особого распоряжения в доме барона не появляться. Даже с мальчиком честно рассчитались двумя медяками, но отправили домой, после того как один из поварят сказал, что им помощник будет не нужен. Как же Питер разозлился на этого молодого парня. Ему стоило всего слово сказать, и Питер бы продолжал работать, получая такие нужные его семье гроши. Злой и расстроенный мальчик пошел слоняться по улицам, пока не повстречал гордо шествующего пастора со своей страшной ношей.
Теперь ему надо было показаться дома. Отдать деньги матери и расстроить ее еще больше тем, что теперь у него нет работы. От тоски и безысходности даже выть захотелось. Реветь
А дома… А дома мама вся в слезах обняла сына и сказала, что папа скончался. И стало вдруг так все равно… и на деньги, зажатые во взмокшей ладошке и на то, что без работы сына им с матерью скоро придется голодать. Они плакали навзрыд стоя в темном проходе между двумя маленькими комнатками и кажется, не собирались останавливаться. Словно вот этот плач и был всем, что оставалось им в жизни.
3.
Когда отец Марк закончил благословлять каждого из стражников у ворот, солнце взошло уже в зенит, и пастор в сопровождении двух охранников направился в баронский дом, где теперь бала его резиденция. Во дворе под седлом стояли лошади стражи. Отдельного отряда легкой кавалерии, чтобы можно было быстро предотвращать беспорядки в городе и нагонять беглецов улизнувших из него. Самих кавалеристов видно не было. Они со своим капитаном в зале для упражнений и танцев получали последние наставления как себя вести с зараженными, как избегать контакта с ними и что делать с телами, если похоронные команды не поспевают на место. Отец Марк, не задерживаясь, поднялся в баронскую библиотеку, где основал себе кабинет и приступил к составлению указаний бургомистру. Трусливый провинциальный дворянчик – бургомистр, непонятно как выбранный на эту должность городским собранием, в своей тяге к стяжательству и в желании угодить абсолютно всем, мог наворотить дел больших, чем сама Черная Смерть. К примеру, было достоверно известно, что он за мзду готовил побег из города богатым семьям. И даже наглец пытался убедить подписать барона подорожные. Отец Марк лично видел у одного из тех, кто желал вырваться из города отметины Черной Смерти. Приказать его убить пастор не мог, а капитан стражи не решался. Слишком уж богатой была та семья и далеко не факт что они не пожелали бы отомстить. Сами или через наемных убийц. Но и вырваться таким было нельзя позволить.
Составив подробные указания, пастор вызвал посыльного и, вручив ему пакет, сказал доставить бургомистру. Посыльный, позвякивая шпорами, вышел из библиотеки и отец Марк, позвонив в колокольчик, попросил вошедшую единственную оставленную в доме служанку подавать обед на него и капитана стражи.
Обедали в малом зале. Капитан был, как положено, сдержан в общении и не сразу разговорился под наводящими вопросами пастора. Отец Марк желал знать настроение стражи и не намечается ли дезертирства из зараженного города. Нехотя капитан признался:
– Я не могу ничего сказать, по этому… Стража верна барону и государю. Но не струсят ли они в момент, когда паника охватит весь город. Когда толпы больных, неся заразу попытаются вырваться за ворота? Не знаю. Нас всего сто сорок человек. Жителей почти три тысячи. И через пару дней они нас будут ненавидеть и считать врагами. Поверьте моему слову. Хотя вы и сами помните резню в столице. Когда королевская стража открыла огонь из артиллерии по взбунтовавшимся горожанам. Когда королю пришлось бежать из столицы, а потом всем рассказывать что они просто отправились на охоту. У нас нет артиллерии. А была бы, так у нас канониров нет. Разве что с баронской «Удачи»… Единственное на что рассчитываю, что действительно здесь… в баронском доме мы отстреляемся и отобьемся, пока гонец доберется до королевской стражи и пока она придет на помощь. Но ближайший заслон в двенадцати милях отсюда… возле монастыря. Перехватывают беглецов.
Покивав, пастор закончил обед и, поднявшись, поблагодарил капитана. Капитан тоже встал и когда пастор ушел, остался заканчивать обед в одиночестве. Отца Марка не смущало, что он нарушает правила приличия. Оставляя капитана одного за столом, он мог его обидеть, но Дело в это страшное время было превыше всего. Капитан тоже был человеком Дела, должен был понять.
Вернувшись в библиотеку, пастор сел писать подробный отчет для барона. Как они и договаривались один отчет должен составляться в
полдень второй в полночь. Под стенами города всегда ожидал в готовности курьер. На все случаи. Или за подмогой нестись или вести барону доставить в его недалекий замок. Закончив письмо и передав его посыльному, чтобы тот вынес его на стену и скинул курьеру, отец Марк в сопровождении двух стражников направился в церковь.В тот день он, выполняя обещание прихожанам, до глубокого вечера молился за спасение всех их. Чуть ошалелые от такого длительного бездействия стражники в итоге были рады покинуть дом Господен, когда утомленный молитвами и длительным стоянием отец Марк закончил. Стражники проводили пастора в его дом и отец Марк забрал из сундука свое мирское платье. Позже они вместе торопливо возвращались по пустынным ночным улицам города в баронский дом. С тревогой они вглядывались в темные окна. Нигде не было видно людей. Не лаяли даже собаки в городе, отданном на откуп смерти. Казалось, что и нет никого уже в этих каменных и деревянных домах. Всех прибрала старуха с косой и только освещенный въезд в баронский дом доказывал что жизнь в городе еще теплится.
Поздно ночью прохаживаясь взад и вперед по библиотеке, отец Марк признался себе в страшной вещи. Он вдруг понял, что не может ждать, когда же начнут умирать зараженные. Он словно жаждет этого момента. Он словно мечтает и страстно о нем. Лучше бы уже началось, думал он, чем вот так выжидать и бояться не самой смерти, а лишь духа ее. Флюидов, которые она выпускает. Лучше бояться чего-то конкретного, чем бояться самого страха.
Когда начнут умирать люди, как мухи мрут от осенних холодов, когда воцарится в городе вакханалия ужаса, когда начнут больные пытаться вырываться из города, когда здоровые будут бояться орд зараженных, что в обиде своей на мир попытаются их заразить или хуже того – убить… тогда придет время стражи и отца Марка. А пока, придется ждать. Ждать и писать барону полные тревог отчеты.
Рассказывать барону о проделках мелочного бургомистра. С тревогой говорить о страже, которой отчего-то отец Марк не верил ни на мелкую монету. Писать о людях, которые уже даже знают, что больны, но скрывают это, справедливо опасаясь чего-то хуже смерти. И главное, между строк передать барону о том, как вязкий страх, словно душащий дым, вползает в город. Уже ночью в своих домах у очагов с еле теплящимися углями попивая бульон или пиво, начнутся первые нездоровые разговоры… Кто якобы болен. Кто подозрительно выглядит. От кого чем-то странным воняет. Ведь все знают, что от больных Черной смертью в конце исходит смердящий запах.
Это еще не страшно. Страшно когда от этих разговоров начнет веять настоящей смертью. Когда люди сами начнут искать спасение, убивая зараженных. Страшно когда зараженными начнут объявлять своих недругов. Когда запылают дома от брошенных в них факелов. Страшно когда разъяренная толпа начнет чинить зверства. И невероятный ужас просто сковывает горло и грудь, когда начинаешь думать о глубинном язычестве, что просыпается в людях в такие моменты. Настанет день и запылают костры, в которые как тогда… восемь лет назад, начнут кидать женщин и младенцев пытаясь замилостивить Силы Зла. И сколько надо будет сил отцу Марку, чтобы остановить это безумие. И найдет ли он силы?
Окончив письмо, отец Марк поднялся и раскрыл высокие окна настежь. Один иностранный философ, нет, не врач, считает, что от смерти его в пожаре черной смерти спас именно свежий воздух. Частые прогулки он перемежал с хорошей пищей. Часто умываясь, он выжил как это не странно в самом очаге свирепствующего кошмара. Умерла его жена. Дети погибли, а он, оставаясь ВСЕ ВРЕМЯ с ними, не заболел. Или заболел, но исцелился.
Как страшен даже намек на надежду в преддверии неминуемого кошмара. Начинает казаться, что вот именно тебя не затронет этот ужас. Ведь именно тебя хранит Всевышний для чего-то более великого, чем просто сдохнуть покрытым вскрывшимися бубонами и со ртом наполненным рвотой. И вот начинают люди в слабости своей верить различным глупцам и обманщикам. И слепо следуют их указаниям. Не вылезают со свежего воздуха погруженные наполовину в бочки с водой и неотрывно жрущие. Да, все же, как обычно, будет с преувеличением, улыбнулся грустно пастор. И самое смешное такие страдальцы в легком помешательстве имеют действительно шанс выжить. Они просто не будут общаться с зараженными, поглощенные своим собственным сидением в бочке.