Обвиняемый
Шрифт:
— Что происходит, Джейкоб? — Я наблюдаю, как его плечи опускаются, а из груди вырывается долгий тихий вздох. Только сейчас я замечаю, что он полностью одет, обут в уличную обувь, и палата выглядит так, как будто он больше в ней не останется. — Тебя выписали? — Спрашиваю я.
— Э-э, да. Этим утром. — Именно сейчас он смотрит мне прямо в глаза, и я просто знаю, что он собирается сказать что-то такое, чего я не захочу слышать. — Кэмпбелл собирается приехать и забрать меня.
— Что? Почему? — Замешательство смешивается с обидой в моем тоне. — Зачем ему это, когда я прямо здесь?
В глубине
Джейкоб встает прямо передо мной, теперь он выглядит таким же опустошенным, как и я, и поднимает руку, чтобы нежно погладить меня по щеке.
Это что, влага у него в глазах?
На самом деле, я передумала. Я не думаю, что хочу слышать, что он собирается сказать мне.
— Не говори этого, — шепчу я.
— Милая, — мягко произносит он, и от одного этого слова у меня на глазах наворачиваются слезы. — Я люблю тебя больше всего на свете. Но наша история все та же, что и раньше. Ты своими глазами видела некоторые из тех дерьмовых вещей, которые происходят в моей жизни. И я не могу просить тебя терпеть и это тоже.
Я качаю головой, пытаясь остановить его, не в силах заговорить сама. Но он все еще продолжает.
— У тебя самое большое сердце, Реми. Ты так чертовски страстно относишься к тому, что правильно, а что нет. И мне это в тебе нравится. Но я не хочу, чтобы твое сердце, блядь, разбивалось из-за того, что будет происходить со мной регулярно, и даже с тобой, если ты останешься со мной.
Его большой палец проводит по моей щеке, а затем его свободная рука берет одну из моих безвольных ладоней, пока я смотрю на случайную точку у него на груди.
— Я так чертовски благодарен тебе за все, что ты сделала для меня, Реми. Ты никогда не узнаешь, насколько сильно. — Он поднимает руку, которую держит, и прижимает ее к моей груди над сердцем. — Позаботься о нем ради меня. Затем он запечатлевает поцелуй на моей щеке, проходит мимо меня и выходит за дверь из палаты, и из моей жизни.
Я остаюсь стоять на том же месте, уставившись в пустоту перед собой.
Чувствую себя опустошенной.
Шокированной.
Онемевшей.
Я не могу поверить, что после всего, через что мы прошли, он все еще делает это.
Я не могу поверить, что он сказал мне, что любит меня, и это было частью гребаного прощания.
Я продолжаю стоять здесь, делая один глубокий вдох за другим.
Наполняя мои легкие жизнью.
Перегруппировываясь.
Собирая свои силы.
А потом я убегаю.
Дальше по коридору. Мимо медсестер. Мимо пациентов. Спускаюсь по лестнице вместо того, чтобы ждать лифт. А затем выхожу через парадные двери.
Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь перед Джейкобом, не давая ему идти дальше.
— Нет! — Говорю я, моя грудь вздымается от бега, но также и от всех эмоций, переполняющих мое тело. — Не тебе это решать.
— Реми...
— Нет! — Кричу я. — Я не нежный цветочек, Джейкоб. Да, я могу быть увлечена тем, что правильно, а что нет, и чувствовать это глубоко внутри. Я чувствую боль. Я чувствую твою боль. — Я прижимаю руку к груди. — Но не стоит недооценивать то, с чем может справиться это сердце.
Я еще чуть-чуть
вторгаюсь в его пространство и поднимаю руки к его подбородку.— Ты не заставляешь меня что-либо терпеть... потому что я люблю тебя и уже решила, что пройду через любую боль и страдание рядом с тобой. Мы вместе столкнемся со всем дерьмом, которое встретится на нашем пути.
Он закрывает глаза, прижимаясь своим лбом к моему, и обнимает меня, позволяя моим словам повиснуть в воздухе на мгновение, прежде чем он впитывает их и шепчет. — Боже, я тебя не заслуживаю.
— Да, ты заслуживаешь. Однажды ты это поймешь. — Я наклоняю голову так, чтобы прижаться губами к его губам, а затем задерживаюсь на них, наслаждаясь его теплом и комфортом от ощущения, что он обнимает меня. — Пожалуйста, не проси меня держаться подальше.
Его хватка становится еще крепче, когда он смотрит на меня сверху вниз. Я не могу представить, что его раны не болят, когда его тело прижимается к моему, но он через столько прошел, что это вообще не должно его волновать.
— Я всегда знал, что ты упрямая.
Я невольно улыбаюсь. — Когда дело доходит до важных вещей, да.
Он опускает голову так, что его щека оказывается на моей макушке, а затем делает глубокий вдох, медленно выпуская его. — Ты, действительно, уверена, что хочешь этого?
— Да. Всем своим сердцем.
В моем ответе нет паузы, в моем голосе нет сомнения. Я знаю, чего я хочу.
И это он.
После того, как он отстраняется, его прекрасные глаза цвета океана изучают мое лицо, прежде чем он медленно кивает, а затем тихо отвечает. — Тогда я не буду просить тебя держаться подальше.
Я хватаюсь за него, осторожно опуская голову ему на грудь. Выдыхаю вздох облегчения. И какое-то время мы просто крепко прижимаемся друг к другу, наслаждаясь моментом, как будто время не имеет значения. Как будто предстоящие препятствия – это завтрашняя проблема, а не сегодняшняя.
В конце концов, я отстраняюсь. — Если ты хочешь сохранить свой дом, это прекрасно. Мы это сделаем. Но я думаю, тебе могло бы немного больше понравиться то место, куда я переехала.
Кивнув, он говорит. — Мы что-нибудь придумаем.
— Ладно. Куда ты хочешь пойти сейчас? Ты голоден?
Он перебирает пальцами прядь моих волос, прежде чем ответить. — Думаю, я мог бы поесть. А ты?
— Да. Давай сходим за чем-нибудь.— Я подхожу к нему, беру его за руку, готовая идти, куда бы ни привел нас этот мир. Наверное, в отель за моей машиной. — Куда ты хочешь пойти потом? Ты сможешь приехать посмотреть на мое новое жилье? О, тебе нужно заранее сообщить своему надзирателю по условно-досрочному освобождению? — Увидев выражение его лица, я добавляю. — Я знаю, я знаю. Я и мои вопросы.
— Все в порядке. Мне вроде как нравятся твои вопросы.
Я улыбаюсь, и мы начинаем медленно идти по тропинке. Все выглядит намного ярче, чем раньше. Может быть, это просто ощущение того, что я по-настоящему свободна.
Свободна любить его.
Свободна от своих родителей.
Пройдя еще пару шагов, я дергаю Джейкоба за руку, чтобы остановить его. — Подожди. — Он поворачивается ко мне, приподняв бровь. — Скажи мне еще раз... скажи мне, что ты любишь меня. На этот раз без прощания.