Обрядовые действия
Шрифт:
— «Просто ветер» никого не преследует, — сказал я ему.
— Любопытно, — ответил Стрюк. — Посмотрим.
Он ненадолго вышел в другую комнату и вернулся с небольшой лаковой шкатулкой. Плотнее запахнув красную мантию, он направился к входной двери. Я пошел за ним на некотором расстоянии, не желая встревать между Стрюком и тем, что он собирался сделать, что бы это ни было. За мной последовала Мелиса.
Стрюк открыл дверь и пробормотал несколько коротких фраз, среди которых, кажется, были и слова «Амъям гамбол» — а может, и нет, — и открыл лаковую шкатулку. Осторожно держа ее в вытянутой левой руке большим и
— Видите? — спросил я. — Иногда ветер оказывается… вот таким вот! — Я указал на порывистое бесплотное чудовище, которое билось и кружилось перед нами, принимая новые, все более гротескные формы.
Стрюк вытащил из рукава маленькую заостренную палочку и взмахнул ею в сторону чудища. Затем он еле слышно пробормотал пару слов, а потом, обращаясь к воздуху перед собой, низким голосом приказал:
— Объяснись!
— Я то, что я есть, — тихим шепотом последовал ответ.
— Почему ты преследуешь инспектора Фрея? — требовательно спросил Стрюк.
Через некоторое время последовал ответ:
— Потому что… Да.
— Потому что — да? — переспросил я.
Понятно, не следует много ожидать от существа, состоящего из одного только воздуха, но все же…
Мелиса нахмурилась и поджала губы. Через несколько секунд ее хорошенькое личико осветилось широкой улыбкой; девушка едва сдерживала смех.
— Смешно? — проворчал я.
Она встала на цыпочки и прошептала мне на ухо:
— Это был ответ в двух частях.
— В двух частях?
Она кивнула:
— «Почему?» — «Потому что». «Ты преследуешь инспектора Фрея?» — «Да».
Стрюк начертал своей палочкой в воздухе какую-то фигуру. Существо наполнилось голубыми искорками, которые каким-то образом заставили его сжаться, так что оно стало много меньше и, как мне показалось, плотнее.
— Кто побудил тебя к действию? — спросил он.
— Я, — заговорило существо, растягивая звуки, как это свойственно завывающему ветру, — являюсь зарегистрированным элементалем издательства «The Daily Call-Bulletin».
— Черт возьми! — произнес я. — Ищейка газетчиков! — Я подошел к элементалю, потрясая кулаком, хотя, конечно, жест мой был бессмысленным по отношению к говорящему сгустку воздуха. — Убирайся! — решительно скомандовал я.
— Не могу, — жалобно провыло существо. — Я привязан к вам заклинанием, произнесенным редактором городской газеты.
— Мы займемся этой проблемой, — сказал Стрюк. Он вскинул перед собой палочку, будто крошечную шпагу, и нараспев произнес: — Отсекаю все узы, удерживающие этого природного элементаля, и призываю чары Парацельса!
С кончика палочки сорвалась красная молния, которая некоторое время выбирала, куда направиться, а затем ударила в фонарный столб примерно в двадцати ярдах от дома.
Воздушное существо затрепетало от внутреннего свечения.
— Я свободен? — спросил элементаль. — Свободен, — решил он. — Свободен! — И он поспешил прочь по улице, по пути
подхватывая листья с мостовой и срывая крышки с мусорных баков.— Сработало?! — сказал Стрюк с некоторым удивлением в голосе.
— А что, могло не сработать? — поинтересовался я.
Стрюк пожал плечами.
— Странное существо, — сказал он. — Он настолько бесплотен, что его невозможно удержать каким бы то ни было заклинанием, но понять это он не в состоянии — ума не хватает. Поэтому он и делает, что ему приказали.
— А при чем тут Парацельс?
— Это одно из имен силы, которое было псевдонимом швейцарского алхимика, жившего полтысячи лет назад, — сообщил Стрюк. — На элементаля ветра такие вещи не действуют. Но эта ветряная тварь об этом не знала.
— А если бы не сработало?
Стрюк улыбнулся:
— На такой случай у меня было припасено настоящее имя Парацельса.
— А какое у него настоящее имя?
— Филип Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм.
Я кивнул.
— Это бы точно попало в цель, — согласился я.
— Особенно, — сказала Мелиса, — словечко «Бомбаст».
— Теперь, — сказал Стрюк, — пойдем обратно в дом, и ты расскажешь, что тебя к нам привело.
Так я и сделал.
— Странное дело, — сказал я, снова устроившись поудобнее на кушетке в гостиной. — Я не знал, что вы расследуете похищение дочки Лэнгфордов.
— Что же в этом странного? — спросил Стрюк.
— Я пришел сюда, чтобы попросить вас заняться этим делом.
Стрюк откинулся в кресле. То, что я сказал, стало для него неожиданностью. Я насладился этим моментом.
— А какое отношение имеет полиция Сан-Франциско к похищению, случившемуся в Чикаго? — спросил он.
— Вчера поздно вечером похитители связались с сенатором Лэнгфордом, — сообщил я ему. — Они велели ему сесть на полуночный экспресс и поехать в Сан-Франциско, остановиться здесь в гостинице «Сент-Барнабас» и ждать их звонка. Полиция Чикаго послала нам телеграмму, и шеф отправил меня к вам.
— Для меня это большая честь, — сказал Стрюк.
— Сенатор просил обратиться к вам, — сказал я ему. — Он, как мне кажется, не читает журналов.
— Питер! — с упреком произнесла Мелиса.
Стрюк невозмутимо улыбнулся, а плечи его вздрогнули. Возможно, он старался сдержать смех.
— Простите, — извинился я. — Мы, возможно, и без его просьбы обратились бы к вам. Вы же знаете. А кстати, что этот тип Йаниф имеет против вас?
— Если когда-нибудь встретишь доктора Йанифа, — сказал Стрюк, — не пожимай ему руки. Если это все же придется сделать, то потом пересчитай свои пальцы и немедленно вымой руки с дезинфицирующим средством. От него исходит ядовитый гной.
— Значит, — сказал я, — вы не находитесь в дружеских отношениях, так?
— Он рано обнаружил свою силу, — мрачно сказал Стрюк. — А заключается она в умении заставлять некоторых насекомых маршировать строем. Он открыл цирк тараканов, но представление не пользовалось особым успехом.
— Да вы шутите! — воскликнул я.
— Шучу, — признал он. — Теперь давайте подумаем, как мы можем помочь сенатору Лэнгфорду. Он должен прибыть сегодня днем около четырех. Нам стоит поехать в гостиницу раньше его. Дайте мне двадцать минут, чтобы я мог посмотреть в большой кристалл и приглядеться к тому, что там увидела Мелиса, и тогда отправимся в путь.