Обрученная с вороном 2
Шрифт:
Марис долго смотрел на него, потом вздохнул.
– Да, один способ есть. Но боюсь, он вам не понравится, глава Клана Воронов.
– Может быть, вы позволите нашему главе решать это самому? – вмешался в разговор Габриэль.
– Увы, я не могу рисковать, - откликнулся Марис; он посмотрел на Равену, а потом сказал: - Только Сапфиры могут противостоять детям исхода. Поэтому единственной, кому я расскажу, как можно остановить их, будешь ты, Равена.
43. СМЕРТЬ В БРИЕСТЕ И РОДНОЕ ЛИЦО
Улицы Бриеста... Равене казалось, что она целую вечность не видела родного города. Ее сердце щемило от воспоминаний, когда
Когда они проезжали мимо маленькой книжной лавки, Равена осторожно посмотрела на сидящего напротив нее Мариса и спросила:
– Скажите, Марис, вы когда-нибудь бывали в книжной лавке Тристоля? Ее хозяина зовут Неемия, он из Клана Лисов.
Марис повернул голову, и Равена невольно вздохнула: как будто родные глаза отца посмотрели на нее чужим волевым взглядом. Сейчас, при свете дня, у нее не осталось сомнений: этот человек не был ее отцом, несмотря на огромное сходство. И все же они были родственниками.
Брат Гидеона де Авизо... Почему у них с отцом были разные имена? Марис говорил, что живет под именем де Фаль последние несколько десятков лет и не помнит своего настоящего имени. Значит ли это, что и де Авизо – не настоящее имя ее отца? Выходит, что так.
– Ты видела меня, - догадался Марис и подтвердил: - Да, я был там. И надеялся, что мое посещение этой лавки останется незамеченным, однако... Как будто по иронии судьбы ты появилась там именно в тот момент.
– Что вы делали там? – поинтересовалась Равена. – Я изучила очень много книг в лавке Неемии – вряд ли там есть хоть что-то о Шести Кланах, способное заинтересовать хранителя. Если, конечно, Натаниэль не ошибся, когда сказал, что хранители всегда знали больше Четырех Кланов. Может быть, как и мой отец, вы просто любите книги?
Марис ответил едва заметной усмешкой и прикрыл глаза.
– Гидеон всегда был неисправимым библиофилом. Какая-нибудь редкая книга могла заставить его проделать путь в десятки миль от дома или потратить целое состояние. Увы или к счастью, я не так романтичен по этой части, как он. Книги интересуют меня лишь с точки зрения их полезности.
Марис отвернулся к окну, будто сказал все, что хотел, однако Равена заметила, что он оставил ее вопрос без ответа.
В задумчивости она тоже посмотрела в окно. Они проезжали мимо темного переулка, где дома тесно жались друг к другу. Равена не сразу осознала: только что она видела, как кто-то в переулке, пошатнувшись, упал на вымощенный камнем проход между домами.
– Остановите карету! – крикнул человеку на козлах Марис.
Кучер остановил лошадей.
В первый момент Равена не поняла, зачем Марис попросил остановить карету, но когда, открыв дверцу, он споро выскочил на мостовую и побежал к переулку, догадалась – Марис видел то же, что и она.
Не долго думая, Равена последовала за ним. Когда она достигла переулка, Марис уже поднимался с колена.
– Посмотри, - позвал он Равену, и она приблизилась.
Марис стоял, склонив голову, и смотрел на скрюченную возле стены дома фигуру мальчика – Равена видела выглядывающие из-за предплечья Мариса ноги в рваных штанах, какие носили дети-бродяжки.
Обойдя
Мариса, она ахнула и застыла, не в силах вздохнуть. Это определенно был ребенок – лет двенадцати, не больше. Она видела это по угловатой и худой фигуре, однако... Лицо мальчика было сморщенным и высохшим, как у старика.– Он мертв, - сказал Марис.
– Клан Смерти? – прошептала Равена, в глубине души надеясь, что Марис опровергнет ее опасения.
– Все повторяется, - произнес он; его глаза, не мигая, смотрели на изуродованного страшным недугом мертвого ребенка. – Дети исхода хотят вернуть себе прежнее положение. Хотят наверстать упущенное. Для этого им нужно быстро восстановить свои духовные силы. А силы они черпают...
– Из смерти, - почти не дыша, договорила за него Равена.
– Поспешим, - решительно поворачиваясь, Марис положил ладонь на плечо Равены, мягко направляя ее обратно к карете. – Ему мы уже ничем не поможем.
Вернувшись в карету, Равена какое-то время не могла отойти от потрясения, а когда наконец смогла говорить, спросила:
– Марис, вы так и не сказали мне, куда мы направляемся.
– Потерпи, - был ей ответ. – Скоро увидишь.
* * *
Выйдя из кареты, Равена с тяжелым сердцем подняла глаза. Ее родной дом ослеп – окна были наглухо заколочены досками. Крыльцо заросло травой, как и весь двор перед домом.
За то время, что Равена не была здесь, дом пришел в запустение, и от этого горло сдавливало от непрошенных слез.
– Марис, - произнесла она, - зачем вы привезли меня сюда?
Оставив ее вопрос без ответа, Марис де Фаль поднялся на крыльцо и нарисовал в воздухе перед двустворчатой дверью какой-то знак. Равена услышала, как с той стороны отодвинулся засов, а потом дверь распахнулась.
«Заперты изнутри?
– удивилась Равена. – Но ведь сейчас в доме никто не живет».
Судя по заброшенности, которая царила вокруг, дом был пуст. Кухарка и старая служанка после смерти родителей Равены должны были покинуть это место – для них здесь больше не было работы. Или дом был намеренно заперт изнутри магией, чтобы сюда не проникли бродяги, промышляющие грабежом?
Следом за Марисом Равена вошла внутрь. В прихожей было темно. Марис остановился напротив лестницы, ведущей на второй этаж, но вопреки ожиданиям, подниматься наверх не стал – свернул в коридор, который, как хорошо помнила Равена, вел в сторону библиотеки.
«Как же я скучала по этим стенам», - думала Равена, с тоской касаясь взглядом лепнины под потолком, дверей, за которыми скрывались знакомые с детства комнаты, картин на стенах.
В какой-то момент она опустила глаза и тотчас удивленно широко распахнула их. Впереди из-под двери просачивался в коридор свет, и – Равена никак не могла ошибиться, - это была дверь в библиотеку.
Равена остановилась, не в силах отвести взгляда от желтой полоски света, в то время, как Марис подошел к библиотеке и, повернув дверную ручку, толкнул дверь вперед, потом повернулся к Равене и кивком головы дал понять, что она должна подойти.
Равена колебалась. В последний раз, когда она стояла здесь, возле библиотеки, за этой дверью ее поджидало зрелище, выжженное в ее памяти, словно каленым железом.
Зачем Марис привел ее сюда? Зачем вновь заставляет переживать внутри весь тот ужас?