Обрести любимого (Том 2)
Шрифт:
– По какому праву вы осмелились ворваться в мой дом?– требовательно спросила Эстер Кира.– Вы напугали мою семью и слуг, а мои английские гости вернутся в Англию и расскажут о том, какой свирепый, варварский город Стамбул!– Голос ее сейчас был поразительно громким, он был слышен и погромщикам, которые разбрелись по внутреннему двору.
Они смотрели на нее, раскрыв рты. Это была Эстер Кира! Легендарная Эстер Кира! Та, которая родилась в эпоху правления сына завоевателя и прожила больше сотни лет. Эстер Кира!
Неожиданно какой-то мужчина закричал:
– Ты обокрала стольких людей, Эстер
– И что же мы украли у других людей?– потребовала старейшина.– Не пугайте меня своими разговорами о смерти, потому что я прожила так долго, что смерть является для меня просто еще одним приключением. Но, если вы хотите убить меня таким бесчестным образом, я хочу знать почему.
Толпа переминалась с ноги на ногу. Другие евреи этого квартала либо прятались, либо пытались убежать. Когда их ловили, они торговались за свои жизни, а когда погромщики силой вымогали у своих перепуганных, бормочущих жертв все богатства, какие могли получить, они безжалостно и бесшабашно убивали их и поджигали их дома. Кира же, однако, стояли лицом к лицу перед ними и требовали, чтобы им сказали, что им вменяется в вину.
– Твоя вина состоит в том, что деньги обесценились!– выкрикнули из толпы.
– Наша вина?– скептически прозвучал голос старой женщины.– Почему это наша вина? Всякий знает, что султан и его мать обрезали края монет в казначействе, перед тем как пустить их в оборот. То, что никто не осмеливался вслух сказать правду, нисколько не умаляет ее! Мы, купцы, тоже пострадали от этого. В самом деле, это наша вина!– Эстер Кира изобразила праведное негодование.
– Измена! Измена!– завопила толпа.– Старуха говорит изменнические речи!
– Я говорю правду!– страстно сказала Эстер Кира.
– Евреи не говорят правду!– раздался голос из толпы.– Всякий знает, что евреи обманщики и лгуны.
– Я говорю правду!– повторила Эстер Кира.– Доброе имя моей семьи создано на правде! Я не сомневаюсь, что некоторые из присутствующих здесь с выгодой делали свои дела с моей семьей. Были бы мы нечестными, никто из вас не получил бы выгоды, как не получили бы ее и мы.
Камни полетели неожиданно. Все они летели в Эстер Кира и все находили свою цель, один из них, большой, с острыми краями, попал прямо в лоб старой женщине. Она упала на спину с залитым кровью лицом. Валентина поймала ее, подхватив ее на руки, заслоняя и отчаянно пытаясь остановить кровь.
– Все кончено, - слабо прошептала Эстер Кира.– Яхве!– Жизнь начала гаснуть в ее живых черных глазах. Ее губы снова зашевелились. Валентина склонилась к ней и услышала тихие слова:
– Госпожа Кира! Я знала, что вы придете!– Потом ее голова откинулась набок, глаза остекленели и уже ничего не видели.
– Она мертва, - тихо сказала Валентина. Слезы текли по ее щекам. Она посмотрела на толпу.– Вы убили хорошую женщину, - сказала она громко, чтобы они все могли слышать, Кира тихо завыла.
– Мы убили вороватую еврейку, - крикнул кто-то, - и это только начало нашей мести!– Толпа начала угрожающе подаваться вперед.
Неожиданно
с улицы донеслось ржание многочисленных лошадей, в толпе раздались крики, и она стала расступаться.– Янычары! Янычары!
– Долго же они шли, - пробормотал Мурроу.– Если бы они появились несколькими секундами раньше, Эстер, возможно, и осталась жива.
Толпа внутри главного холла расступилась, чтобы дать дорогу людям султана.
Валентина ахнула, испуганно прижимаясь к Патрику.
– Вот тот человек в белом на коне! Тот, кто ведет их! Это Чикала-заде-паша!– отчаянно шептала Валентина, следя затем, как он слезает с лошади и широкими шагами идет в дом.
Визирь был слишком занят, чтобы заметить ее. Уставившись на Илия Кира, он объявил:
– Твоя семья обвиняется в организации заговора. Это измена. Наказание за это - смерть!– Он повернулся к командиру янычаров.– Исполняй приговор.
Янычары принудили Илию Кира и трех его сыновей стать на колени. Им силой наклонили головы, и, прежде чем кто-то мог сказать хоть слово, просвистели мечи. Их головы с удивленным выражением на лицах покатились по полу к ногам жен молодых Кира, которые смотрели на это, онемев от ужаса. Из безжизненных тел потоком хлынула кровь, алыми пятнами растекаясь по мраморному полу.
У Сараи, Руфи и Шоханны не осталось и секунды на то, чтобы оплакать мужей, потому что их тоже поставили на колени. Потрясенные, в почти бессознательном состоянии, они быстро разделили участь своих мужей.
Давид и Лев Кира, вернувшиеся из сада в дом, увидели, как головы членов их семьи поднимают и показывают толпе. Они бросились вперед размахивая саблями, и были тут же убиты янычарами. От их мертвых и окровавленных тел отрезали головы и показывали ликующей толпе.
Оттоманский султан совершил правосудие. За несколько минут почти все взрослые члены семьи Кира в Стамбуле были безжалостно убиты.
Визирь повернулся к четырем европейцам и спросил:
– Ваши имена и цель вашего присутствия здесь?
– Капитан "Архангела" Мурроу О'Флахерти из Лондона, - холодно ответил Мурроу.– Граф Кемп, мой младший брат, лорд Бурк, и его невеста, леди Бэрроуз. Надеюсь, вы знаете, валида уважает леди Бэрроуз, господин визирь. Мы были бы признательны, если бы вы дали нам сопровождение. Пора на корабль, - голос Мурроу ни разу не дрогнул. Он был совершенно тверд.
Но Чикала-заде-паша не обращал внимания на Мудроу, его горящие серо-голубые глаза остановились на Валентине:
– Накш!
Валентина молчала, но глаз не отвела. В своей собственной одежде, стоя рядом с Патриком, она чувствовала себя сильной.
– Как ты попала сюда?– захотел он знать.– Как?
– Это не важно, господин визирь, - спокойно сказала она.– Я здесь и покидаю Стамбул сегодня ночью.
– Что-нибудь случилось, господин?– спросил командир янычаров.
– Гусейн, я хочу...– начал визирь, но Валентина опередила его:
– Гусейн! Я английская дама, которую султан и его мать разыскивали в течение последних нескольких месяцев. Меня похитили. Сегодня я была спасена семьей Кира, благодаря их неизменной верности султану. Я приехала в Балату попрощаться с друзьями перед отплытием в Англию и попала в ловушку с моими людьми, когда на дом напала толпа.