Шрифт:
Глава 1
Вдыхая холодный осенний воздух девушка оперлась на огромную массивную деревянную дверь. Наощупь найдя холодную железную ручку она продержала на ней несколько секунд руку, а затем приложила её ко лбу, пытаясь привести себя в чувства. Бледное лицо казалось без единой капельки крови. На нем тяжело лежали тёмные круги под глазами, которые она все утро старательно замазывала кремом. Выплаканы до изнеможения глаза смотрели безжизненно в даль…
Кто-то с силой толкнул изнутри входную дверь, и ей пришлось отойти в сторону. Это немного вернуло её в жизнь. Подняв упавшую чёрную бархатную сумочку, миссис Вольф пошла вдоль хмурой алее. Сильная гроза застала её на половине пути до дома, и изрядно промокнув она вбежала в первое ближайшее кафе. Перед дверью она немного застыла, ей совершенно не хотелось именно сегодня посещать эту кофейню. Это было их с Френком самое любимое место в городе, где они могли часами болтать и смотреть из окна на старую церковь. Но имея единственную альтернативу в лице дорогущего ресторана напротив, миссис Вольф всё-таки вошла в кофейню. К ней, как всегда, приветливо поспешил официант, но в этот раз его улыбка была натянута. Не то что бы он не рад был её видеть, но с первыми шагами по кафе в воздухе царила натянутая нота. Весь персонал как будто рассматривал миссис Вольф,
– Добро пожаловать миссис Вольф. Как досадно, что вы оказались без зонта в такую страшную погоду. Бедняжка, вся промокла. Пройдемте быстрее за стол, только жаль, что место у камина занято. Зато, ваш любимый стол у окна свободен. Словно ждал вас, миссис.
– Джон, вы так любезны, но не найдётся у вас другого свободного стола, не хочется сегодня любоваться на церковь.
Персонал стоявший в трех шагах от них за барной стойкой и явно наостривший любопытные уши, тихонечко ойкнули и покачали, якобы, сочувственно головой друг другу. Ведь предложенное место было любимым местом семьи Вольф, а раз уж семьи теперь нет, то и глупо усаживать туда страдающего человека. Сделав в своей шайке такое умозаключение, одна пекарша из толпы персонала постучала пальцем у виска, явно обращаясь к Джону.
– Прошу прощения, миссис Вольф, за нетактичность, если вы позволите, я проведу вас к другому свободному столу. Он тоже рядом с окном, но на противоположную улицу.
Присаживаясь за стол, Алиса увидела свое отражение в стекле, дождь изрядно потрепал ей прическу, а в дополнение образа несчастной страдалицы потекла ещё и тушь. Достав из сумки расчёску, она направилась в уборную привести себя в божеский вид. А вернувшись стала вновь рассматривать себе в отражения окна. Взгляд её остановился на окне соседнего ресторана. Там за столиком у окна сидели два толстых и дорого одетых мужчины. Присевши Алиса сжала под столом кулаки, а её сердце вновь переполнилось обидой и ненавистью. Это был судья и прокурор городского суда, лица и слова которых она теперь долго будет видеть в своих снах. Они, три часа назад, вынесли приговор её мужу мистеру Вольфу. "…приговаривается к тринадцати годам заключения строгого режима…". Фраза перевернувшая жизнь Алисы на до и после.
Из тягости этих жутких воспоминаний в реальный мир вернул её голос официанта, пришедшего записать заказ. Попросив чашечку кофе Алиса наконец-то смогла разжать пальцы под столом. Официант, взглянув на неё, любезно предложил плеснуть туда рюмку коньяка.
– Спасибо, Джон. Мне бы хотелось оставаться с холодным умом.
– Не поймите не правильно, но вам стоило бы согреться.
Немного покраснев Алиса кивнула.
Она снова стала разглядывать лица за стеклом. Немного брезгливо сморщившись она перевела взгляд на фасад ресторана. Это был аля-кавказский ресторан, его основали немцы, тщательно стараясь повторить кавказское гостеприимство и атмосферу. Их интерьер, кажется, даже сами кавказцы бы посчитали через чур вычурным и безвкусным. "Дорого-багато" кричал каждый угол заведения. Но Алису привлекло и даже чуть рассмешило совпадение названия и посетителей внутри. Два обжорливых толстяка сидели прямо под наружной вывеской "Два ишака". Тихонечко рассмеявшись Алиса выпила глоток кофе и ещё раз подчеркнула, что им очень идёт это название.
Она снова ушла в размышления и воспоминания. Ещё три месяца назад Алиса и Френк жили самой спокойной жизнью. Она шила на дому прекрасные платья и наряды для всех местных дам, казалось воплощается её давняя мечта. Френк подрабатывал в одном из сетевых ломбардов у семьи Ли, эмигрантов из Кореи. Жили они весьма скромно, но безумно счастливы. Они любили друг друга так нежно и страстно, что все могли только позавидовать. Строили совместные планы на будущее, и часто поддавались мечтанию вернутся на родину Алисы в Украину, что бы там купить уютный домик и растить своих будущих детишек. Но в один нещадный вечер их планы стёрлись с лица земли.. Вломился в дом конвой, перевернул их дом верх дном и арестовали Френка. Его обвиняют в организации похищения из музея драгоценностей семнадцатого века одной из королевских семей. Алиса взглянула на свои ботиночки под столом, которым третий год, и которые она уже трижды отдавала в мастерскую. У неё до сих пор в голове не укладывалось, как стражи порядка пришли к такому выводу. В её глазах она не видела ни малейшей связи между их семьёй и драгоценностями. Она уже не бралась даже судить виноват Френк или нет, ведь была уверена, что это чудовищная ошибка.
Алиса питала величайшую злобу на органы местной власти и правосудия. С того момента как забрали Френка, её ни разу к нему не пустили, и ни одно ее письмо, как она узнала позже, не было передано ему. Вскоре она узнала, что состоится суд. Алиса надеялась хоть там взглянуть Френку в глаза, что бы пролить для себя свет на происходящее. Но суд решил проводить закрытое заседание и адвокат Френка передал Алисе, что её не пустят.
Смотря в окно на эти мерзкие рожи, она только и прошептала благодарность Богу за милейшего адвоката, мистера Ганса, который согласился поучаствовать в одной авантюре. Отблагодарив сговорчивую работницу уборщицей в зале суда, Алиса заранее пришла в здание, где проходило слушание. Переодевшись в её униформу она сидела под дверью зала и ждала когда её позову. Мистер Ганс в начале заседания неуклюже пролил, якобы случайно, томатный сок принесённый с собой. Он нелепо извинился и попросил послать за уборщицей. Охранник у двери сразу же встретил Алису и без подозрений сам её пустил в зал. Та, с опущенной головой, тщательно все помыла и тихонечко пошла к выходу. Судьи начали слушания, а Алиса не привлекая внимания села на последнюю скамью за спину директору музея. Когда же на половине слушания судья заметил, что Френк только туда и смотрит, то признал в уборщице миссис Вольф, но было бы уже некорректно просить вывести её из зала. После слушания Алиса быстро покинула комнату, но сразу за дверью у неё сдали нервы и она горько разрыдалась. Пришлось искать уборную, что бы умыть лицо от потекшей туши. Там же, обменявшись назад с настоящей уборщицей одеждой, она поспешила к выходу. Но на лестнице ей пришлось разминутся с присяжными, последним из которых шёл этот толстый судья. Он очень пристально смотрел на миссис Вольф и поравнявшись с ней, скорчил наглую безобразную гримасу, прижал её к стенке своим огромным животом, хлопнул по плечу и прошептал : "Молодец, проныра".
Глава 2
Алиса
сидела на балконе. Тут ей показалось безопасней всего. Не то чтобы она боялась находится в своей комнате, ей это давалось очень мучительно. Кровать которую они разделяли с Френком, шкаф с его вещами, картина, подаренная на день рождения, пиджак на вешалке на двери, он все ещё пахнет его парфюмом. Все то, что ей раньше казалось счастьем. Сейчас при одном взгляде на это стает ком в горле.Потушив сгоревший до фильтра окурок, она не отрывая взгляда от улицы подкурила следующую сигарету. Сильный ветер задувал на балкон, а сосны растущие под балконом пугающе склонялись под его силой. Небо погрузилось во мрак. Но Алисе этот кусочек бетона над землёй казался плотом для утопающего. Каждый раз смотрев на тропинку ведущую к дому она вглядывалась в лица прохожим. Какая-то сильная надежда загорелась в ней когда к дому шёл мужчина, но увы это были всего лишь её неосуществимые мечты, увидеть Френка. Укутавши посильнее горло в платок, Алиса вновь вспоминала последние минуты в суде. "Тогда Френк смотрел через стекло на меня так спокойно, как будто мы просто сели поужинать, а не находились в столь ужасной ситуации. Он время от времени мило улыбался мне, пытаясь дать понять, что все будет хорошо. Ни единым жестом не намекал ни на что, что мне объяснило бы хоть что-то… Вряд-ли он этим хотел от меня что-то скрыть, скорее Френк прекрасно понимал, что за ним пристально следит психолог и пытается читать его мимику. Мне показалось, что он даже не слушал приговор. Во время оглашения он смотрел только на меня, и тогда я увидела совершенно другой взгляд. Френк молебно просил меня о чем-то. Может это была просьба прощения, может в тот момент он забоялся, что видит меня в последний раз?
Когда ему дали право на последнее слово, он сказал: "сколько бы в мире не было похищено драгоценностей, сейчас вы у меня отняли намного больше". Присяжные переглянулись в недоумении и спросили прямо, признает ли подсудимый свою вину и согласен ли он вернуть украденное, чтобы смягчить приговор. На что Френк, снова повернувшись ко мне, только сказал: " Если бы у меня были ваши камушки, меня бы здесь не было . Единственное о чем я сожалею, это то, что я за всю нашу супружескую жизнь с миссис Вольф успел подарил ей только одну индускую побрякушку, а такая женщина достойна всех бриллиантов мира. Если бы мне действительно посчастливилось заполучить ваши камни, уж поверьте, моя миссис бы не ходила в трехгодовалых ботиночка".
Алиса сжала в кулак висевший у неё на шее бронзовый кулон. Теперь эта вещичка стала ей ещё дороже. Френк хотел, что бы она берегла его. Она понимала, что тринадцать лет это не пожизненный приговор и как бы не было мучительное ожидание, то все же есть надежда его увидеть снова. Но с тем же Алиса была уверена, что власти будут добавлять ему ещё срока, пока Френк не расскажет где драгоценности..
Под тягостью мыслей и на грани отчаяния, она решает съездить пожить к тётушке. Почти за четыреста километров, во Франкфурте жила мамина сестра, которая переехала сюда с мужем в 1992 году. Муж её мистер Джордж был кровным немцем, семья которого во времена Великой Отечественной Войны осталась жить в деревушке под Одессой. Позже немецкие власти начали возвращать земляков и дали возможность привезти с собой семью. Их дочь Маргарита росла вместе с Алисой, разница между ними была всего в несколько недель. Но так, как тетушка Алла вышла замуж за богатого инженера, а мать Алисы за местного бандита, который умер после рождения Алисы, то статки их семей очень разнились. Мать Алисы целыми днями работала, что бы прокормить себя и дочь, а Алиса все время находилась у тётушки Аллы. Они с Маргаритой были как родные сестрёнки. Порой даже в единственный мамин выходной Алиса просилась пойти к сестре поиграть. Ей было привычней там. Маленькое дитя не может понять почему её мамы постоянно нет дома, а мать сестры ни на минуточку не покидает дом. Мама Алисы больно глотала ночами слезы, но изменить судьбу не могла, много долгов и платежей у них осталось. Дядя Джордж и тетушка Алла тоже любили Алису как дочь. Когда они покупали красивое платье для Маргариты то и обязательно брали Алисе, и относится в ее присутствии старались одинаково, хотя тетушка ни раз по секрету говорила Алисе, что она самая добрая и умная девочка в мире, и если бы Боженька послала ей такого ребёнка она была бы счастливая. Их Маргарита была упертая и без тяги к образованию, ни раз доводила своим поведением тётю до слёз.
Уехавши в Германию семья продала дом, на часть вырученных денег они полностью погасили долги сестры. А Алисе пообещали, что когда обживутся там, то пригласят её на каникулы. С 1990 года мать Алисы сильно болела, дочь целыми днями не отходила от неё. Промучилась матушка ещё пять лет и скончалась от туберкулёза. Перед смертью она горько просила Алису простить её за постоянное отсутствие в детстве, от чего даже сейчас у Алисы сжимается сердце.
В 1994 году Алисе исполнилось двадцать один. На день рождения ей пришло письмо с приглашение в Германию и деньгами на билет. Добравшись до тётушки она была потрясена красотой Европы. Первые три месяца Алиса гуляла каждый день. Зарисовывала пейзажи и как будто старалась все-все запомнить, боясь что завтра она вернётся в свою деревушке. Но постоянное нахождение в детстве в немецкой деревне дало ей огромный плюс, это знание языка. Она свободно разговаривала на немецком и смогла быстро найти подработку на швейной фабрике возле Франкфурта. Проводя там по восемь часов в день не разгибая спину, её часто можно было застать с улыбкой на лице и напевающую весёлую мелодию. Она шила обычные строительные перчатки, но в душе представляла себе, что шьёт заказ от кутюрье и что толпы модниц ждут её нового фасон платья.
Спустя время, на экскурсии по Мюнхену, в отеле она встретила Френка. Он как раз остановился в номере напротив Алисы. Они нашли понимание с первых слов. Три прекрасных дня они провели не отходя друг от друга. Целыми днями болтали и прогуливались парками, а в последний вечер он пришёл к ней в номер и они провели незабываемую ночь. После двух недель переписывания письмами и телефонных разговоров он приехал во Франкфурт просить её руки. У них было скромное венчание в кругу самых близких, без свадебного торжества. Поселились молодожёны в его скромной, но до боли в сердце, любимой однокомнатной квартире в Ингольштадте. На его тридцатипятилетие они съездили в Испанию. Алиса была восторге от красот пальм, побережья и закатов. Каждый день проведённый с Френком ей хотелось повторять снова и снова… Когда он увидел её тоскливый пустой взгляд ему и в голову не пришло, что она тоскует по работе на фабрике. Френк всячески пытался развеселить возлюбленную, приносил ей цветы, водил каждый вечер в кофейню рядом со старой церковью. Тогда Алиса поделилась с ним мечтами стать дизайнером и шить модные платья. Немного подкопив денег, Френк через месяц оборудовал один из уголков их комнаты под маленькую мастерскую, с белым столиком, швейной машинкой, и кучей маленьких ящиков для швейных безделушек, которые Алиса расписала в прованском стиле. Когда она продала свое первое изделие, Френк подарил ей тот самый медный кулон на удачу, который он купил в индийской сувенирной лавке.