Обречён любить тебя
Шрифт:
Звон вилки о стол прозвучал где-то вдали. Милана с трудом поднялась, стараясь сдерживаться из последних сил. Вокруг щебетали друзья матери и отца. Едва она сделала шаг в сторону выхода, как мужские пальцы сомкнулись на запястье. Она дернулась, оборачиваясь и встретилась с холодным взглядом голубых глаз отца.
— Бога ради, Милана, не испорти хотя бы этот вечер, — прошипел Глеб Боярышников, с неприязнью оглядывая ее. — Не думай, что я забыл, как ты вечно нас позоришь!
— Глебушка, — позвала его Илона, бросаясь взгляд покрасневшей дочери на мужа. — Пусть идет. Милана, сходи в дамскую комнату, сполосни лицо. Ты красная.
Ужасный
Как будто за эти пять лет она совсем не изменилась. Больше не было пьяных вечеринок, сомнительных подружек и бесконечных скандалов. Милана очень старалась, но ни хорошей, ни плохой не была достойна звания «любимая дочь». Особенно это остро ощущалось, когда в зале появились Канарейкины, Тасмановы и Радовы.
Вот уж где матери и отцы точно знали, что их детям можно есть, а что нет!
Кашель разрывал грудную клетку и драл горло. Воздуха попросту не хватало. Милана судорожно сжимала маленькую сумочку, пытаясь добраться до туалета. Она взяла с собой ампулу с иглой и лекарством для мгновенного ввода, но в приглушенном свете коридора, цепляясь за стены, Боярышникова с трудом различала, куда идет. Вокруг мигали сигнальные боты, и вся обстановка остро напомнила события пятилетней давности.
Всего один клубничный дайкири, заказанный впопыхах в клубе. Тогда Милана думала, что сейчас выпьет коктейль, умрет, и ее родителям точно станет грустно. Немного жалела, что не успеет познакомиться поближе с Настей Канарейкиной. Они встретились совершенно случайно в университете, и у них было столько общего. А еще думала, что у ее старшего брата Антона, которого в шутку звала то Артуром, то Андреем, очень красивые глаза. С такими длинными ресницами, что позавидует любая девчонка.
Тогда было не страшно просто задохнуться на улице, видя, как увозит красивый блондин Анастасию в ночь. Но сейчас все иначе. Она очень хотела жить, однако пальцы плохо слушались.
Ведь у многих детей нормальные любящие родители. В какой очереди на раздачу божьих подарков она не отстояла? И героя в этот раз нет. Он, поди, о ней совсем не думает.
Милана прислонилась к стене, задыхаясь от постоянного кашля и с трудом расстегивая молнию. Всего-то нужно было достать ампулу, поставить укол одним нажатием кнопки. Удобно, если бы в очередном приступе она не выронила сумочку.
— Эй, дуреха, это ты?
Кажется, у нее перед смертью начались галлюцинации. Тогда он ее тоже назвал обидным словом. В темноте увидел, как она задыхается у стенки и бросился на помощь. У Антона Канарейкина не было ни лекарства, ни навыков спасения, зато соображал быстро, догадавшись вызвать скорую помощь. Сейчас он бы ее точно начал ругать. Что в рот тащит все подряд, глупая ведь.
Антон оказался так близко, отчего сразу стало понятно, что ей не кажется. Это действительно был он.
— Это становится какой-то пятилетней традицией. Годовщина нашего знакомства: ты умираешь, я спасаю.
— Ле… карство в сумке, — выдохнула с трудом между приступами кашля.
Маленькая прозрачная ампула с удобной кнопкой с одной стороны и выдвижной иголкой с другой оказалась в руке Канарейкина. Мимолетная боль от прокола, затем спустя несколько
минут наступило облегчение. Милана могла дышать, вдруг осознав, что сидит на ковре посреди коридора, а рядом с ней расположился недовольный Антон.— И что на этот раз? — поинтересовался он, когда Боярышникова сумела сделать первый полноценный вдох.
— Клубничный топинг в салате, — кисло ответила, рассеянно дергая ремешок клатча. — Клубника — мое проклятие.
— В прошлый раз тебя от лосося повело. Совсем головы нет, не смотришь, что в рот тащишь? — возмутился Антон, потянувшись к пиджаку и доставая электронную сигарету. Повертел ее в руках, а затем убрал обратно в карман. — Представь, если бы я не вышел!
— Ты бы радовался свободе? — улыбнулась Милана, положив голову на плечо. Кто-то мог выйти и обязательно заметил бы их, но ей было наплевать.
— Дура, — огрызнулся в ответ Канарейкин. — Вот правду говорят, что блондинки дуры! Тебе нельзя ни рыбу, ни клубнику, ни орехи. Неужели так сложно запомнить? Аллергия — это не шутки. Эй, чего улыбаешься?
А она продолжала сидеть, закрыв глаза и радуясь этим минутам.
«Кому я нужна? Даже моим родителям наплевать».
«Ты сделала меня рыцарем года. Так что поживи подольше. Хочу насладиться этим моментом, окей?»
Пять лет назад у нее не было ничего, а сейчас есть практически. Кроме Антона. Но она обязательно все исправит. Надо только чуть-чуть больше стараться. Ведь другого рыцаря у Миланы нет.
Глава 5. Гиперскоростная Канарейка
Россия, Москва
Марк расстегнул толстовку и встал прямо возле стайки молодых девчонок, восхищенно оглядывающих его. Затем еще раз посмотрел на смарт-часы, что-то прикинул в голове и сделал еще один шаг к девичьей компании.
— Зачем ты делаешь это? — Антон непонимающе уставился на него.
— Мне скучно. Устрою проверку Настиному баборадару, — ответил Тасманов, продолжая чего-то ждать.
— Чего? — наклонил голову Канарейкин и повернулся к невозмутимому брату. — Переведи для нормальных людей. Я ваш клоунский язык не понимаю.
— Что говорить, просто любуйся, — отмахнулся Елисей, хихикая и прячась за бутылку пива.
Не прошло и десяти минут, как лицо сестры Антона с Елисеем высветилось на проекции экрана смарт-часов. Ниже значилось имя: «Моя злая королева». Марк с минуту наслаждался барабанной дробью новенького рингтона, а затем провел пальцем в воздухе, отвечая на видеозвонок супруги.
— Жена? — приторным голосом спросил Тасманов, радостно улыбаясь.
— Ты что там, с бабами? — мрачно изрекла Настя, всматриваясь куда-то. — Я слышу баб. Чувствую их! Опять курицы твои рядом вертятся, да?! Я все знаю!
— Десять минут, — прокомментировал Лиса, поднимая бутылку.
— А? — наклонил голову Антон, наблюдая за тем, как его сестра отчитывает их общего друга.
То еще зрелище, а уж какие кары она ему обещала...
— Я говорю: минут через десять приедет на разборки с бабами, — пояснил Елисей, чуть морщась.
— Ну двадцать, если пробки на дорогах.
Закатив глаза, Канарейкин отодвинулся от брата и его друга подальше, переведя скучающий взгляд на будущую гоночную трассу. Воробьевы горы — идеальное место сбора для тех, кто любил нарушать закон в надежде пощекотать свои нервы. Пока десятки машин стягивались на улице Косыгина, дабы доказать всем и каждому, кто здесь «король города на дороге».