Обман
Шрифт:
Когда я просыпаюсь, ее уже нет, и в моей груди снова открывается пустая дыра вместе с новой слабой болью. Я зарываюсь головой в подушку, закрывая глаза, чувствуя, как ее нежный цветочный аромат щекочет мои ноздри. Цепляюсь за ее образ в своем сознании, запечатлевая его в памяти вместе с пониманием того, что это должно было быть только на одну ночь.
Но если это так, то почему я чувствую, будто мое сердце разбито?
Глава 2
Три месяца спустя
— Да ладно тебе. Ты же знаешь,
Я спихиваю ее со своих колен.
— Если бы я этого хотел, мой член был бы твердым, — рычу я, поднося бутылку пива ко рту.
Честно говоря, это не совсем вина Ванессы. С той ночи в Алабаме я изо всех сил пытался забыть свою таинственную пляжную девушку, и все мои попытки переспать с какой-то другой заканчивались неудачей. Я тяжело сглатываю, вытирая рот тыльной стороной ладони и пронзая ее уничижительным взглядом.
— Мне это неинтересно, — повторяю я, надеясь, что на этот раз она поймет намек.
Лето в Хэмптоне уже затягивается, потому что она не перестает ходить за мной по пятам. В прошлом году я трахнул ее в нашу предпоследнюю ночь здесь, дав понять, что это был единственный раз, но у нее, очевидно, была короткая память, потому что мы находимся у Ханта всего три недели, а она продолжает действовать мне на нервы и ходит за мной повсюду, как маленький потерянный щенок.
Даже Лаудер не прикасался к ней, а это о многом говорит. Она излучает флюиды навязчивой преследовательницы, из-за которых все мужчины поблизости обходят ее стороной.
— Ты можешь делать все, что захочешь. Я готова на все, — мурлычет она, снова прижимаясь ко мне всем телом, и у меня окончательно заканчивается терпение.
— Хант. Убери ее от меня, или я за себя не отвечаю.
Сойер закатывает глаза, поднимает ее за предплечье и вышвыривает из комнаты, пока она брыкается и громко кричит в знак протеста. Его родители попросили присматривать за ней прошлым летом, так что она — его проблема, с которой он должен справиться.
— Твой член сморщится от просыхания, — говорит Лаудер, плюхаясь на кресло рядом со мной, как положено, с зажатым между губами косяком.
— К этому можно привыкнуть, — подтверждаю я, допивая остатки своего пива.
— Твоя собственная рука не считается, — усмехается он, и я показываю ему средний палец.
— Перестань доставать его, — говорит Хант, передавая мне свежее пиво и присаживаясь на край кофейного столика передо мной. — Я позвоню папе завтра, выдумаю какую-нибудь хрень насчет Ван и отправлю ее обратно домой, — добавляет он. Я киваю, чокаясь своей бутылкой с его. — Я могу попытаться найти ту девушку, — снова предлагает он, поднося бутылку ко рту.
Лаудер и Хант — единственные, кто знает о моей встрече на пляже, потому что я держу подобные вещи близко к сердцу.
— Тебе просто нужно сказать одно слово.
— Я даже не знаю ее имени, Хант.
— Тебе и не нужно этого делать, — вмешивается Лаудер. — У этого ботаника сумасшедшие навыки.
— Заткнись, придурок, если не хочешь, чтобы я заехал тебе кулаком по лицу.
Хант бьет Лаудера по руке, но тот только смеется. Чувак совсем свихнулся с тех пор, как умерла Дани. Я пытался помочь, потому что у меня был свой собственный опыт связанный с самоубийством-убийством, но он отстранен в этом плане, и я понимаю почему. Тоже немногих подпускаю к себе. Знакомство с ребятами, когда мы переехали
в Нью-Йорк, было единственной хорошей вещью, которая произошла после того, как мы покинули Риджвилл, не имея ничего, кроме одежды.Я сильно стискиваю зубы, когда привычная ярость обрушивается на меня со всех сторон.
Этот ублюдок Хёрст и его болтливая дочь виноваты во всем, что произошло. Открытые раны годами гноились, пока не превратились в разлагающееся месиво. Но ненадолго. Когда папа протрезвел, он стал одержим идеей мести. С дядей Уэсом и его помощниками на нашей стороне это обязательно произойдет, и я позабочусь о том, чтобы у меня было место в первом ряду.
— Я не хочу встречаться с ней снова, — вру. — Так что говорю в последний раз, забудь об этом.
— Чушь собачья, — говорит Хант, прищурив глаза. — Ты месяцами страдаешь, и мы знаем, что это из-за нее. Ты никогда не был таким.
— Неважно. Я не собираюсь возвращаться к этому ни на секунду.
Даже если захочу встретиться с этой девушкой. Но это выходит за рамки простого желания, чтобы она нежилась в моих объятиях, в моей постели. Я беспокоюсь о ней, и неприятное чувство в кишках не проходит. Меня терзает мысль, что она могла попытаться снова что-то сделать с собой, а меня не было рядом, чтобы остановить ее. Я боюсь, что, если дам Ханту зеленый свет, он раскроет что-то, чего я не хочу знать. Поэтому я убеждаю себя, что мне лучше оставаться в неведении.
— Тебя даже не тянет к цыпочкам, — подтверждает Лаудер. — А «пляжная девчонка» устроила для тебя настоящее представление.
— Отвали. — Я отталкиваюсь от дивана, мне нужно закончить этот разговор немедленно. — Я иду в свою комнату.
Я сижу на балконе с пивом и блокнотом для рисования на коленях, наблюдая, как идиоты трахаются в бассейне внизу. Перелистывая рисунки, на которых изображена мама, меня бесит, насколько расплывчатыми стали мои воспоминания сейчас. Я нарисовал большинство этих рисунков по фотографиям, а не по воспоминаниям. Проводя кончиком пальца по изображению, я жалею, что у меня нет машины времени, чтобы вернуться назад и спасти ее. Жаль, что я не могу стереть из памяти то воспоминание, как я нашел ее лежащей на полу в ванной с пустыми глазами и серовато-голубой кожей, среди пустых баночек из-под таблеток.
Крепко зажмуриваюсь, когда позади меня открываются раздвижные двери.
— Ты уже успокоился? — спрашивает Хант, и я пожимаю плечами, теребя этикетку на своей бутылке. Он садится рядом со мной, наклоняясь вперед на коленях, обозревая безумие перед нами. — Меня тошнит от этого дерьма. — Он указывает на вечеринку внизу. — Меня тошнит от всего этого зрелища.
— Знаю, — выпиваю я пива, приветствуя легкое гудение, нарастающее в моей голове. — Все кажется таким… бессмысленным.
Хант смотрит на меня своим пристальным взглядом.
— Эта девушка действительно вскружила тебе голову, не так ли?
Я снова пожимаю плечами, не желая признавать правду. Потому что она действительно вскружила мне голову. Хотя к настоящему времени она уже должна была превратиться в далекое воспоминание. И перестать регулярно появляться в моих мыслях и снах.
— Почему ты не позволяешь мне попытаться найти ее?
— Мне не нужны сложности или отвлекающие факторы. Не тогда, когда мы, наконец, решили отомстить.
Но это только часть правды.