Об огне и заблуждениях
Шрифт:
Кортни Уимс
Об огне и заблуждениях
Название: Of Flames & Fallacies / Об огне и заблуждениях
Автор: Кортни Уимс / Courtney Whims
Серии: The Arterian #1/ Артериан #1
Перевод: nasya29
Редактор: nasya29
Глава 1. КАРНИКС
Я многого не знаю. Но одно знаю точно: как только услышишь этот звук — беги со всех ног.
Далекий крик разрезает воздух.
Карникс.
Неужели нельзя было выбрать для оповещения городов что-то менее зловещее? Обычный чертов колокол, например?
— В укрытие! — выкрикивает кто-то, перекрывая панические вопли, взрывающиеся вокруг меня.
Мужчины и женщины мечутся в разные стороны. Локти и плечи толкают меня, пока мы разбегаемся по булыжной мостовой. Одна женщина спотыкается. Она падает на землю, и толпа несется прямо по ней. У меня перехватывает дыхание, я замираю; секунды тикают мучительно медленно, пока я жду, когда она поднимется. Хотя инстинкты кричат мне спасать свою жизнь, я подавляю этот порыв и бросаюсь к женщине. Проталкиваясь сквозь толпу, я нахожу её — она стоит на четвереньках и пытается встать. Я подхватываю её под руку, вытягивая вверх изо всех сил. Она обретает опору, и её расширенные карие глаза встречаются с моими.
— Живее! — я тяну её за руку и продираюсь сквозь толпу.
Мы сворачиваем с главной улицы и ныряем в темный переулок, который заканчивается тупиком. Я поворачиваюсь к знакомой двери слева и колочу кулаком по дереву.
— Уиллард! Уиллард, пожалуйста! Впусти нас!
С каждым ударом костяшки вопят от боли. На главной улице воцаряется жуткая тишина. Я резко оглядываюсь через плечо, осматривая теперь уже пустую дорогу, затем снова бросаюсь к двери и наваливаюсь на неё всем телом. Умоляю всем сердцем, чтобы человек внутри открыл.
— Стой, — шепчет женщина и оттаскивает меня от двери.
Рядом гремит пронзительный рев.
Я цепенею. Черт.
Женщина дергает меня вниз, заставляя присесть, и мы пятимся, забиваясь в угол за стопку деревянных ящиков. Сдавленное дыхание со свистом вырывается из груди, сердце колотит в ушах. Я выглядываю из-за края ящика в сторону главной улицы, но дрожащая рука женщины хватает меня за плечо, затягивая обратно.
Но я успеваю увидеть.
С истошным криком по улице несется мужчина, и в тот же миг за ним следует взрыв огня. Через секунду он полностью объят пламенем. Его крики обрываются в ревущем инферно. Даже с такого расстояния меня обдает жаром. Я отворачиваюсь, пряча лицо в изгибе плеча. Приближается тяжелый взмах крыльев, громкий, как раскаты далекого грома.
Вопреки здравому смыслу, я осмеливаюсь выглянуть еще раз. Темная тень нависает над полыхающей улицей. Силуэт исчезает так же быстро, как и появился, оставив после себя лишь огненное дыхание.
Драконы.
— Что нам делать? — шепчет женщина.
— Мне нужно идти.
Она хватает меня за руку: — Ни в коем случае! Ты привлечешь его внимание!
Я вырываю руку. — А если останешься здесь, окажешься в ловушке.
— Я готова рискнуть.
— А я — нет.
Я выбираюсь в переулок. Мне нужно добраться до матери.
Женщина не идет за мной. Я подхожу ближе к пламени. Жар обжигает кожу, пот струится по затылку. Замираю на углу, где переулок встречается с главной улицей, обыскиваю глазами небо в поисках дракона, но его нигде не видно. Перевожу взгляд на улицу. Дыхание застревает в горле при виде кучки пепла там, где мгновение назад был человек.
Выждав несколько ударов сердца, я проскальзываю между гаснущими языками пламени вдоль улицы и бегу к северо-западной окраине города. Кое-кто из горожан выглядывает из-за торговых телег и из окон, вырубленных в каменных стенах зданий. Их полные
ужаса взгляды цепляются за меня, умоляя спрятаться.— Катерина! — шипит чей-то голос.
Игнорируя его, я миную последние постройки Пэдмура и выхожу за черту города. Дорога уступает место знакомым холмам, которые тянутся отсюда до далекого Северного леса. Там, среди холмов, виднеется край крыши моего дома — крошечное пятнышко на фоне пейзажа.
Темная фигура скользит в облаках над Северным лесом и за их пределами. Я каменею: она поворачивает обратно к Пэдмуру и становится всё больше.
Всё крупнее.
Всё ближе.
Достаточно близко, чтобы я могла разглядеть: это красный дракон, его чешуя мерцает кроваво-красным в солнечном свете. Голову венчают чудовищные витые черные рога, мелкие шипы окаймляют морду. Существо размыкает челюсти, и дневной свет бликует на рядах черных зубов-кинжалов длиной с моё предплечье. Толстая чешуя, бронирующая его грудь, светится мягким оранжевым, черные когти сжимаются и разжимаются, пока он копит силы.
Черт.
Черт, черт, черт.
Ноги словно прирастают к месту, разум кричит: «Беги!». Я озираюсь по сторонам, но на этом огромном открытом пространстве негде спрятаться. Красный дракон издает пронзительный рев — какофонию более жуткую, чем крик любого зверя, известного людям. В ушах звенит, кровь стынет в жилах.
Расплавленные желтые глаза зверя впиваются в мои.
Дыхание застревает в горле.
Я труп. Такой же, как тот человек на улице.
Я отвожу взгляд, смотрю на свои ноги и принимаю судьбу. Стена плотного ветра бьет в меня, сбивая с ног. Я падаю навзничь, ударяясь головой; боль раскалывает череп. Раскрываю глаза: чешуйчатое брюхо зверя проносится надо мной пулей. Воздух вокруг замирает.
Я приподнимаюсь на локтях и оглядываюсь через плечо.
Дракон снижается и снова скользит к Пэдмуру.
Стальные копья из баллист аванпоста Пэдмура летят в сторону существа. С такого расстояния острые обрубки металла кажутся не больше детской руки. Но вблизи они высотой с дверной проем, с несколькими рядами металлических зазубрин вдоль древка.
Несколько копий вонзаются в красные перепонки крыльев дракона. Зверь вскрикивает, и я прижимаю ладони к ушам — его пронзительный вопль отдается во мне вибрацией. Дракон спотыкается в полете, взмахи крыльев становятся хаотичными, и он несется к земле. Существо врезается в почву; камни и грязь взмывают в воздух, земля содрогается под моими ногами. Дракон пытается подняться, вонзая мощные когти в землю, чтобы опереться, но с пробитыми крыльями он не может удержать равновесие.
Солдаты смыкают кольцо, роясь вокруг зверя, их оружие поднято и нацелено в мишень. Я отворачиваюсь: натужный рев затихает, и над землей разносится торжествующий клич — подтверждение успеха солдат.
Мне всегда было интересно, что они делают с тушами. Понадобится не меньше двух десятков человек, чтобы утащить нечто такого размера, но куда? К завтрашнему дню от животного не останется и следа. Будет казаться, будто его никогда не существовало. Единственным свидетельством останется кратер на месте падения и подпалины на улицах Пэдмура.
И пустая постель, в которой раньше спал мертвец.
Сердце сжимается. Наверное, он был чьим-то отцом, братом, мужем или другом. На его месте могла быть я.
Или Коул.
Сердце екает при мысли о Коуле. Воспоминания нахлынули и закружили меня, заглушая все мысли, кроме него. Я заставляю себя идти вперед, на запад, к дому. Шаг за шагом.
Прошли месяцы с тех пор, как я видела Коула или слышала о нем — это самый долгий срок, что мы не общались. Мысль о том, что мы можем больше никогда не заговорить, причиняет боль. Военные запрещают переписку всем, кроме членов семьи или супругов. Если бы я приняла его предложение, то вписалась бы в последнюю категорию.