Шрифт:
Конец
Май 2008
Первого мая, пока Толик был на работе, Таня собрала вещи и съехала из квартиры, которую они снимали вдвоем. Был теплый весенний солнечный день, каких так сильно ждут после долгой и дождливой ванкуверской зимы. Толик повернул ключ и вошел в уже заметно опустевшую квартиру. Чем больше он смотрел на их пустую спальню и ходил по комнате, в которой осталась лишь кровать, тем страшнее ощущалась пустота, образовавшаяся в его душе.
Теперь, после расставания с Таней, он думал о ней, казалось еще больше и чаще, чем когда они были вместе. Что это было, и кем была она в его жизни все эти семь лет? Поселившись сначала в его голове, потом в сердце, потом став его реальностью на целых шесть лет, после чего вновь вернувшись в его мысли, и теперь кажется, навсегда… Кем была она для него, и что это были за отношения? Он мог бы обойти лучших психоаналитиков мира, но никто из них
Да, вероятно Таня бы вновь солгала, точно также как во время первой близости с Толиком, когда желая выглядеть невинной, отдалась ему в последний «красный день календаря», как она говорила, чтобы тот увидел то, что хотел. Она бы солгала точно также, как когда после очередного визита к врачу сказала Толику, что подхватила какую-то инфекцию в бассейне и теперь им обоим надо лечиться… а он слушал ее, пил таблетки, и осознавая настоящую причину, но по-прежнему любя ее до умопомрачения, не спрашивал где она умудрилась найти настолько грязный бассейн… Да, наверное она никогда его не любила, потому что не могла до конца понять и оценить – оценить то, кем он был, то через что прошел, чтобы быть с ней, а также то, что он был не как все те, с кем ей довелось быть до, во время, и после него…
Толик сидел перед ноутбуком и с грустью осознавал, что в его жизни настал тупик – он никогда не встретит вторую Таню, и никогда не больше не будет с ней, даже если случится чудо, и она сама попросит его об этом. Несмотря на то, что казалось она всецело подчинила его себе за годы совместной жизни, входить в эту реку повторно он не мог. А теперь, как можно найти позитив в настоящем, когда то течение жизни, которое так нравилось, навсегда осталось в прошлом? Не хочет он никого, ему вполне бы хватило одной Тани до конца своих дней, и он никогда бы не подумал, что что-то упустил, что «недогулял»… Откуда было взяться подобным мыслям, когда в его руках было лучшее из того, что только могло быть? А сейчас он просто хотел снова полюбить кого-то, но уже не знал как это делается. Казалось, что покинув его, Таня забрала с собой его сердце, и теперь все попытки полюбить другую девушку бессмысленны и напрасны.
Неожиданно для самого себя, Толик вдруг вспомнил о Люде – девушке, которую знал всего три дня в своей жизни, когда еще подростком гостил в Москве у друзей родителей. Люда была их племяницей из Молдавии, также гостившей в то время в их московской квартире. Она была на пару лет старше Толика, не блистала образованием, окончив лишь девять классов школы, и не была красавицей – немного полноватая, невысокая брюнетка с каре и легким, едва заметным черным пушком над верхней губой. К Люде Толика необъяснимо влекло, отчего он сильно смущался. Они быстро понравились друг другу, и стоя у подъезда на январском морозе, обнимая Люду, казалось что уже занимаешься с ней любовью, а ее поцелуй был сродни последнему из всех возможных смертных грехов – настолько сексуальной она казалась ему тогда. Год спустя, когда он узнал что Люда в свои восемнадцать уже вышла замуж, то нисколько не удивился – девушка с ее невероятной харизмой и энергетикой не могла долго быть одна. Воистину, хороших девочек разбирают рано, из остальных же вырастают… да, все верно… Думая о тех двух зимних вечерах, что они с Людой вдвоем провели на кухне, когда все уже спали, Толик вспомнил одну ее фразу: «Так ты Козерог? Мой папа тоже Козерог… ну это все – ты если в кого влюбишься, то это навсегда»… Боже мой, а что если Люда была права, и это на самом деле так? Значит он всегда будет любить Таню?!
Друзья Толика потихоньку женились. Он тоже хотел любить и быть любимым, хотел встретить ту, на которой бы женился, и с которой захотел бы завести детей. Но как это возможно, если только Таня, одетая даже в растянутые спортивные штаны смотрелась суперсексуально; если только ее загорелый упругий животик всегда так заводил его; если ей не надо было краситься, чтобы быть красивой; если только она умела так следить за собой и так владеть своим телом? Как мог Толик также сильно полюбить, если никто кроме Тани не мог так же эффектно преподать себя во время прелюдии, что сливаясь с ней, он чувствовал себя триумфатором снова и снова? Нет, второй Тани не будет точно… Что же тогда остается? Искать среди всех женщин мира ту, что имеет Танину мимику, улыбку, умеет нравиться, то есть – искать копию? Нет, надо просто перелистнуть и эту страницу! Но как?
Он думал дальше. Когда Таня решилась уйти от него – что это было? Заел ли ее быт, захотелось ли приключений, было ли это простое любопытство, или быть может ее посетила такая же сильная любовь, какую в свое время почувствовал к ней Толик? Он пытался найти объяснение ее поступку, а также тщетно пытался понять,
почему некоторые их общие знакомые вместо того, чтобы не вмешиваться, открыто поддержали Танино решение, как это сделала Марина, их бывшая университетская одногруппница, с которой Толик очень хорошо, практически по-дружески общался и не раз помогал ей, почему его подруга Вика, с которой он «рука об руку» прошел всю школу, не упускала случая подколоть его: «Ну признайся, ведь ты все еще любишь ее?»… А вдруг они думают, что Вася – победитель? И неужели никто не видит нелицеприятную правду, что Вася оказавшись в нужное время и в нужном месте, просто не побрезговал девушкой школьного друга?Печально и мрачно. Люди совсем не далеко ушли от приматов. Они придумали компьютеры, самолеты, подводные лодки, но не сумели развить и поднять на новый уровень свою животную сущность, свой моральный облик… ни на грамм… Можно ли теперь верить в дружбу, вообще в ее существование, не говоря уже о любви? Быть может Толику не стоило недооценивать Васю как соперника, а стоило включиться в борьбу? А Таня, значит, была бы призом? И Толик мог бы вновь взять этот приз! Однажды он уже сделал это… Но, то было тогда, а сейчас получилась бы, безусловно трагикомедия, да и ценность Тани была бы уже не та, что прежде…
Толик признался себе, что тоже не был образцом норм морали и нравственности, и в свое время мечтал о замужней сокурснице Даше. Правда, когда он пришел к осознанию этого и начал с ней общаться, выяснилось что она уже несколько месяцев как разведена, и даже имеет отношения с другим мужчиной, ради которого сама же и ушла от мужа, с которым имела общего ребенка… Одним словом, Толик не сделал ничего плохого. Просто не успел. Но факт остается фактом: он тоже хотел сделать то, что сделал Вася – увести чужую женщину. Такова уж мужская натура – пытаться. Пытаются все, но удается авантюра только при наличии встречного желания. А нет его – попытки ни к чему не приведут. Но почему из всех возможных вариантов, из всех состоятельных иностранцев, которые имели на нее виды, Таня выбрала обычного Васю? Значит действительно полюбила? Значит просто изменить Толику у нее не было желания? А между тем, если бы она ушла к любому другому человеку, то пройдя через все стадии отчаяния, Толик наверное вновь забыл бы о своей гордости и простил свою Таню, а так… он сидел наедине со своими мыслями, и каждая из них быстро возвращала его обратно в тот тупик, из которого он тщетно пытался выбраться.
Когда семь лет назад, в самом начале их общего пути, отношения с Таней едва начинались, Толик сидя в своей комнате, часто включал песню «Ты далеко», и из колонок лилось:
Ты далеко, ты дальше, чем небо от земли
И может быть напрасно я жду твоей любви…
Это издевательски точно отражало картину, а с течением времени, как-то незаметно для самого Толика, продолжение той же самой песни охарактеризовало его отношения с Таней, и даже их итог:
…И, может быть, напрасно ты не сказала «нет»…
Быть может тогда, семь лет назад отказами на предложение Толика, красивыми Таниными губками сама Жизнь говорила ему: «Пройди мимо, это не твое», но он упрямо шел к своей цели и добился ее, а теперь понимал, что создал не долговременные отношения с родственной душой, как ему казалось, а всего лишь завидную студенческую молодость, которая так быстро пролетела…
«А ведь да, мне завидовали, черт возьми! – усмехнулся Толик. – Я видел это в глазах каждого второго парня, когда в обнимку с Таней проходил мимо!» И среди прочих завистников был кстати и Вася, как самый амбициозный и самый близкий из них всех, находившийся всего лишь за тонкой стенкой, когда они с Таней занимались любовью, а после смущенно улыбаясь, шли вдвоем в ванную. Нет, не завидую тебе, Вась… ты лишь хорошо умеешь копировать. Не создавать, нет. Копировать. Зато сейчас кто-то наверняка смотрит тебе вслед, восхищаясь твоей спутницей, и так еще долго будут завидовать любому мужчине, сопровождающему Таню…
Толик старался завершить свой опустошающий и терзающий внутренний монолог. «Так может, у меня все и было хорошо? Быть может стоит просто поверить, что все и было так, как говорила Таня? Что я и правда был ее первым мужчиной, что она и правда мне не изменяла, пока была со мной? Ведь можно же просто поверить в это… И если это правда, значит я и был истинным завоевателем этой всеми желанной девушки, и это я – молодец, что несмотря ни на что добился своего! Я могу, и я стал лучшим и первым! …А если же все было не так, и если мои самые мрачные прогнозы верны, если она лгала мне, то я свободен от самых ужасных проявлений в отношениях мужчины и женщины. Даже если все будут думать иначе, Тань, мы-то с тобой знаем как все было, мы были там, а значит в любом случае, я могу быть доволен собой – у меня было классное студенчество! Классное настолько, насколько я не мог предположить даже в своих самых смелых мечтах!»