Чтение онлайн

— Снежок, не надо, — просит Матвей, но я не могу остановиться. Листаю страницы незнакомой жизни профессора и тихо дурею.

— Ты очень ее любил? — вырывается против моей воли. Не хочу спрашивать, но не могу сдержаться.

— Это сейчас важно? — Матвей хмурится.

— Ты ее любил? — повторяю я.

— Очень, — в голосе профессора слышится грусть, — но все слишком быстро прошло. Не надо, — он захлопывает альбом. — Наше счастье длилось только один день.

— Вы расстались? — недоумеваю, а Матвей убирает альбом.

— Никто никого не бросал. Просто…, -

Матвей гримасничает и словно отгораживается от меня невидимой стеной.

— Пойдемте обедать, — в комнату заглядывает Зинаида.

— Конечно! — вскакиваю с дивана и хватаю Матвея за руку. Его пальцы холодны как лед. — Пойдем мыть руки! — тащу его в ванную и подставляю наши ладони под горячую воду. Целую Матвея до тех пор, пока он не начинает оживать.

— Спасибо, — его голос глубокий и хриплый.

— За что? — удивляюсь я. Вроде бы ничего такого не сделала.

— Что не лезешь в душу, — шепчет Матвей и целует меня с таким жаром, что я улетаю с бабочками на небеса.

После обеда я слушала веселые истории из детства Матвея. Взгляд Зинаиды светлел, когда она говорила о сыне. Очевидно же, что безумно его любит, оттого и столько огня в глазах.

«Снежана, ты где?» — пришло от матери.

«Гуляю с девчонками», — быстро набрала сообщение и посмотрела на Матвея.

«Сегодня вечером приедет стилист. Приезжай, выберем тебе новые наряды».

— Уже поздно. Мы, наверное, пойдем, — Григорьев отреагировал моментально.

Мы прощаемся и обещаем приехать на следующей неделе. Лжем, наверное. Вряд ли мы приедем к родителям профессора еще раз.

— Что-то случилось? — поинтересовался Матвей, когда садимся в машину.

— Мать попросила приехать. Ерунда! — отмахнулась я. — Вечером приедет стилист. Она хочет набрать мне шмоток.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнул Григорьев и рассмеялся.

— Да ну. Скучища! Пристрелите меня кто-нибудь! — умоляю я, приставив палец к виску.

— Завтра с утра мне нужно забежать в универ, а потом я заеду за тобой, — Матвей смотрит на дорогу, но я ощущаю тепло, идущее от его сердца.

— У меня в одиннадцать маникюр. Думаю, к часу освобожусь, — не хочется расставаться, но мне действительно стоит появиться дома.

— Скинь завтра свое месторасположение. Я приеду, — Матвей протягивает руку, наши пальцы переплетаются.

Мы молча едем, а возле дома Матвей целует меня. В его глазах сквозит грусть. Ему, как и мне, не хочется расставаться. А, может, это мне только кажется.

— Буду скучать, — прошептал мне в губы.

— Я буду сильнее.

Вот и все. Захожу в дом и поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Безумно хочется сорваться с места и рвануть обратно к Матвею. Только нужна ли я ему? Мы ведь просто трахаемся. Я сама так определила. И у нас это отлично получается. Задорно и весело. Только вот почему-то ни хрена не весело.

Открыла в мобильнике галерею с фотками профессора. Сделала их в тот день, когда Матвей напился. Все фотки у него дома. Приличные и не очень. На этой он так забавно спит. И на этой. А

Весь вечер мы с мамой листаем каталоги, спорим с ее стилистом Борисом, заказываем одежду. Мама как-то особенно воодушевлена, много смеется и шутит. С приходом отца, Борис испаряется, а мама идет в кухню. В нашей семье негласное правило: еду готовит повар, но одно блюдо на ужин отцу мать готовит сама.

Я не ужинаю, не хочу. Без Матвея нет аппетита. Без него вообще ничего не хочется. Накатывает апатия, и я лежу на кровати, вяло листая страницы соцсетей.

«Чем занята?» — приходит от Матвея в начале десятого.

Расплываюсь в улыбке, как влюбленная дурочка. Фоткаю себя фронтальной камерой.

«Дома на кроватке», — отправляю игривую фотку.

«Барби», — присылает он. Отсылка к интерьеру моей комнаты в розовых тонах. Хихикаю, а от него еще приходит: «Красавица!»

«В этой кровати мы еще не развлекались», — пересылаю ему снимок моего королевского ложа.

От Матвея приходит подмигивающий смайлик и пожелания спокойной ночи. Это да или нет? У предков по дому везде понатыканы камеры. Так просто в эту крепость не проникнуть. С дурацкой улыбкой я планирую незаметное проникновение принца в башню Рапунцель.

Если расскажу Русе, подруга точно решит, что у меня поехала крыша.

Просыпаюсь утром от настойчивого трезвона. Разлепляю глаза и снова жмурюсь. Черт, солнце! В квартире воцаряется тишина, и я моментально проваливаюсь в сон, но звонки продолжаются. И это не будильник.

Кому, спрашивается, пришло в голову притащиться ко мне в половину седьмого? В половину седьмого, мать его! А трели продолжаются. Может, это Снежана? Одна только мысль выкидывает меня из кровати. Поспешно натягиваю джинсы, пятерней на ходу поправляю волосы, щелкаю замком входной двери.

Черт! Рита! Надо было в глазок посмотреть.

Сестра мрачней, чем обычно. Хмуро окидывает меня недобрым взглядом и, отодвинув в сторону, проходит внутрь.

— И тебе доброго утра, — бросаю я и иду следом за ней в комнату.

Беглый взгляд по разобранной кровати, комоду, вешалке в углу и Рита поворачивается ко мне.

— Что? — развожу руками, теряя терпение.

А сестра уже следует в ванную. Ищет что-то или кого-то? Неожиданно меня пронзает странная догадка. Снежана. В ванной на полочках обычный набор, но сейчас там стоят три розовых тюбика.

— Что это? — Рита тычет пальцем в разноцветные флаконы.

— Не знаю, — пожимаю плечами, а сам тихо начинаю звереть.

— Это ее? — Рита сжимает зубы.

— Возможно.

— Ты дурак, Григорьев! — она пинает пластмассовое ведро и идет в кухню. Там все как обычно, но взгляд Риты останавливается на вымытой, но не убранной на место сковороде. — Ты не готовишь, Григорьев! Зачем тебе сковорода?

— Она готовила, — сжимаю кулаки. Я не маленький мальчик, в конце концов, и не собираюсь оправдываться.