Шрифт:
Г. ЛАВРОВ
НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ
В коридоре хлопнула дверь.
– Ноги вытирай, - сказала женщина, стоявшая у плиты.
Послышалось нарочито громкое пыхтенье и шарканье. Слух женщины сейчас же уловил в этих звуках фальшь.
– Нечего притворяться, - сказала она.
– Или вытирай, или сними совсем.
Сын вбежал в комнату без ботинок, бросил в угол портфель и полез под стол.
– Куда тебя понесло?
– Тапочки, - сообщил он из-под стола сдавленным от неудобной позы голосом.
Наконец тапочки были выловлены и надеты.
– Ну, что в школе?
– спросила мать.
–
– Да нет, ничего не принес...
– Иди руки мой, вечно надо напоминать.
Мальчик пошел в кухню и сунул руки под кран. Как всегда, он запустил слишком сильную струю. Мать косилась на летящие брызги, но молчала.
– А сегодня у нас история была. Интересно!
– Что проходили?
– Ленинградскую блокаду. И фильм показывали. Про памятники войны в Ленинграде.
– Фильм? Ну-ну... Вытирай руки и садись есть.
– А я чего притащил, - сказал мальчик с набитым ртом.
– Вещь!
– Опять небось со свалки. Ну, зачем? Пошел бы и купил. Лучше бы я денег дала, чем ты разную дрянь в дом тащишь!
– Ну, мам, это не дрянь. В магазине такого не купишь. А я же... я ведь машину времени строю...
– Да-да, - вздохнула женщина.
– Только не суйся больше в розетку! Опять пробки пережжешь.
– Ладно, как-нибудь на батарейке... Сегодня контрольная была по арифметике, - вдруг вспомнил он.
– Я две задачки решил, а с примером на дроби запутался.
Мать огорченно нахмурилась.
– Потому что ерундой занимаешься, а уроки как следует не делаешь. Значит, опять тройка?
– Мам, я исправлю...
– Исправлю! Получать не надо. И о чем ты только думаешь? Ведь третья четверть уже. А ты по свалкам шаришь да электричество переводишь. Это бы электричество, что ты для забавы извел, да в Ленинград... когда люди сидели с коптилками.
– Я не для забавы, - тихо сказал мальчик.
– А!
– раздраженно отмахнулась мать.
– Неужели не стыдно тройки получать? Сыт, одет, кино вам в школе показывают. У нас вон и учебников-то почти не было, а мы учились. И старались.
– А правда, что с голоду умирали в Ленинграде?
– спросил мальчик.
– Да, - жестко сказала мать.
– Умирали.
– Совсем нечего было есть?
– мальчик осторожно поднял глаза.
Мать помешивала ложкой в кастрюле, и лицо у нее было такое, будто что-то болит.
– Кипяток пили. И хорошо, если был хлеб. Не такой хлеб - блокадный. Ты бы его в рот не взял.
Мальчик опустил голову, машинально водя вилкой по голубой каемке на тарелке.
– Не скрипи!
– прикрикнула мать.
– И немедленно доедай! Ишь, от котлеты он нос воротит...
Мальчик вздохнул.
– Не вздыхай, чего тебе вздыхать? Я в твоем возрасте помогала развалины разбирать, в очередях стояла часами. А ночью ходили с подружкой за водой. Да еще с дырявым ведром.
– Даже воды не было?
– Ничего не было. Только голод, холод и обстрелы.
– Как же можно было выжить?
– Выжили. И еще работали. И учились, не то что ты. И воевали. И... не приставай ко мне. Для тебя это просто так, а мне тяжело вспоминать.
Они помолчали.
– Знаешь, моя машина готова.
– Ну-ну, - сказала мать, не отрываясь от плиты.
– Так хотелось попасть в будущее, - шепнул он через некоторое
время.Мать усмехнулась.
– Сначала почини свет в коридоре. Хоть какая-то от тебя польза.
Мальчик охотно вскочил.
– Просто лампочка перегорела, - сообщил он через минуту.
– Сейчас вверну новую.
– И у детей совсем не было игрушек?
– спросил он, возвращаясь на кухню.
– У каких детей?
– Во время блокады.
Мать отвернулась от плиты и посмотрела на сына.
– Погулял бы ты, что ли, - устало сказала она.
– Да...
Он пошел к своему шкафчику. Там лежала большая жестяная коробка. В коробке была проделана щель для монет. Эти деньги он копил на большой аккумулятор. На аккумуляторе машина времени могла бы проделать много перемещений. А на батарейке... Мальчик взял коробку и некоторое время держал ее в руках. Металл был тяжелый и холодный. Потом он взял отвертку и, просунув острие под крышку, со всей силы ударил по ручке. Банка опрокинулась, крышка отскочила, и монеты высыпались на пол. Описывая дуги, со звяканьем ложились они на паркет.
– Что ты там шарахаешься?
– спросила мать.
– Не разбей чего-нибудь!
– Копилку я уронил, - ответил мальчик. Встав на колени, он начал подбирать деньги и класть их в карманы. От тяжелой мелочи брюки обвисли.
– Я ухожу, - заглянув в комнату, сказала мать.
– Вернусь к семи. Со двора не убегай. Розетку не трогай. Уроки начинай делать пораньше.
Хлопнула дверь. Мальчик посидел еще немного на полу, потом пошел к своей машине. То, что она доставит его в "когда угодно", он не сомневался. А вот как он возвратится... Вдруг батарейки не хватит?.. Вдруг что-нибудь еще?.. Он понимал, чем рискует.
Магазины были рядом, на Невском. Сын взял большую полосатую хозяйственную сумку, висевшую на кухне, и накинул пальто. Уже из передней он вернулся и положил на дно сумки своего старого желтого медведя с блестящими глазами...
...По заснеженному берегу вилась тропинка. Отчетливо были видны рубцы от полозьев санок. Вся тропка заледенела от брызг. Утром по левой стороне люди шли с санями и просто с ведрами на Неву, по правой возвращались с полными ведрами, в которых плавали поверху кусочки льда. Но иногда и ночью люди приходили к Неве и так же в темноте возвращались. Ночью было безопаснее. Правда, требовалось быть осторожным. Тропинка петляла среди ям от снарядов и бомб. И каждый день пролегала немного по новому курсу - огибала свежие воронки.
Той ночью по дорожке брели две девочки. За собой они волокли санки с ведром воды. Ведро было худое, и девочки по очереди зажимали дырочку, от этого на рукавицах образовались ледяные наросты. Останавливаться было опасно полозья примерзали к снегу. Но они все-таки остановились. На дорожке стояла непривычная вещь - большая полосатая сумка. Сумка мешала проехать, и одна из девочек хотела ее сдвинуть с дороги. Но наклонившись, она вдруг уловила совершенно неправдоподобный запах... Она запустила руку внутрь и вытащила... батон колбасы. В безмерном удивлении девочки уставились на колбасу, потом друг на друга, оглянулись вокруг, но увидели неподалеку только какого-то мальчика, стоявшего над кучей металла. На мальчике было легкое пальто, он засунул руки в рукава и притопывал ногами.