Новая сила
Шрифт:
– Небольшое, сторожевик или канонерка. Описывает левую циркуляцию… Ещё две ракеты, снова красная и белая!
Алекс покопался в притороченном к левому борту кожаном кармашке. Нашарил фанерку с наклеенным на неё листком, пристроил на колени.
– Красный и белый… сигнал об обнаружении подводной цели! Поворачиваю к ним, посмотрим, что там такое. Следи за воздухом!
– Яволь, герр лейтенант! – откликнулся стрелок. Снова заскрипела турель. – Что ж, любопытно, что там за цель такая? Неужели субмарина, будь она неладна?
«Зееадлер», заслуженная парусно-паровая шхуна водоизмещением в семьдесят пять тонн, не была, строго говоря, военным кораблём. Построенная, как рыболовное судно, она состояла в резерве Кайзерлихмарине – ещё на этапе проектирования на ней были предусмотрены подкрепления под орудия и другие приспособления, позволяющие в кратчайшие сроки переоборудовать «Зееадлер» в сторожевое судно. И когда после падения Туманной Гавани и отвода
Мы назвали «Зееадлер» сторожевиком? На самом деле, это не совсем так. Бывшему краболову предстояло стать морским охотником, нацеленным на борьбу с подводной угрозой. Инри, не имея обычного в понимании людей флота, на море использовали два типа боевых единиц. Первый – Плавучие острова, которые остроухие нелюди умели заставить двигаться в любом направлении и с довольно приличной скоростью. Острова эти, имеющие до шести тысяч футов в поперечнике, становились базами для «облачников», транспортами снабжения, но, главное – служили превосходными десантными средствами, что и продемонстрировало недавнее вторжение на Побережье. Инри попросту выбрасывали на прибрежное мелководье десятки подобных островков, до отказа забитых бойцами и боевыми, немало не заботясь при этом о сохранности своих «десантных барж» – повторного их использования не предполагалось. Уничтожить Плавучие острова непросто – для этого их приходилось заливать огнестуднем с воздуха, или рвать на части тяжёлыми фугасными снарядами корабельных мортир. Но сделать это не так-то легко – инрийские Плавучие острова всё время действовали под охраной других, куда более опасных «боевых единиц».
«Кракены». Квазиживые механизмы с прочными корпусами из хитина, нечто среднее между субмаринами и громадными то ли моллюсками, то ли головоногими тварями. Стремительные (до двадцати узлов в подводном положении), способные погружаться на две сотни футов и оставаться там сколь угодно долго (особые железы вырабатывали из воды годный для дыхания воздух) «кракены» нападали из-под воды на корабли Кайзерлихмарине.
Несколько выручало то, что остроухие нелюди не использовали мощную взрывчатку – а значит, были лишены таких средств подводной войны, как самодвижущиеся или якорные мины. Для того, чтобы нанести удар, «кракену» приходилось всплывать на поверхность, и либо заливать цель струями огнестудня или кислотной пены, либо оплетать корпус жертвы мощными щупальцами, после чего отряды инри шли на абордаж. Эти боевые приёмы представляли опасность даже для панцеркройцеров и мониторов Кайзерлихмарине – в том случае, атакующим плавучим бестиям подобраться к своим жертвам вплотную. Если же этот номер не проходил, и «кракенов» удавалось обнаружить заранее – в ход шли ныряющие фугасные снаряды главного калибра и особые глубинные бомбы. Находить подводную угрозу как раз и состояло в обязанностях малых боевых кораблей класса «морской охотник».
Обычно шлюпы и сторожевики специальной постройки несли охрану морских конвоев и эскадр Кайзерлихмарине. Взятые же из резерва и дооборудованные уже в ходе войны гражданские суда – яхты, рыбацкие посудины, коммерческие шхуны и пароходики – несли службу по охране портов и ближних акваторий, например, внутренних вод Китового архипелага и подходов к военно-морским базам. Как несла сейчас службу бывшая шхуна-краболов, а теперь морской охотник, гроза инрийских «кракенов» «Зееадлер», и двенадцать человек её экипажа, во главе с фенрихом цур-зее Томашем Гржимбальским, шкипером и владельцем шхуны. Конечно, столь несерьёзный чин (соответствующий примерно младшему лейтенанту) был не к лицу пятидесятилетнему морскому волку, просоленному и просмолённому на палубах многих торговых и рыболовных судов, но папаша Томаш не жаловался. Могло быть и хуже – например, поставили бы командиром какого-нибудь желторотого декк-лейтенанта, у которого, кроме энтузиазма и готовности сложить голову по любому подходящему поводу, и за душой-то ничего нет. Такой, глазом не успеешь моргнуть, погубит «Зееадлер» вместе с командой. Так что – лучше уж носить шутовскую форму и терпеть насмешки коллег-рыбаков по припортовым тавернам. Зато и судно и люди будут целее.
Примерно так до сих пор и получалось. Новоиспечённый морской охотник успел поучаствовать в двух боевых операциях: один раз вместе с двумя сторожевиками они трое суток преследовали «кракена», а в другой – участвовали в поисках и спасении экипажа воздушного корабля, потерпевшего катастрофу на подлёте к Китовому архипелагу.
Оба раза удача была на стороне вчерашних пахарей моря: «кракена» совместными усилиями загнали на прибрежное мелководье, после чего плавучую гадину расстрелял подошедший военный клипер. Что до экипажа дирижабля – их вовремя выловили из ледяной воды и доставили живыми (хотя и не совсем невредимыми) на базу.
Но на этот раз дела грозили обернуться не столь радужно.
Это
был не самый крупный экземпляр – футов сто двадцать в длину, что означало команду десятка в три инри. Чем мельче «кракен» – тем больше глубина, на которую он способен погружаться, это истину экипаж «Зееадлера» успел уже усвоить. А потому – особенно опасны вот такие, сравнительно мелкие. Они подкрадываются неслышно для акустиков на двух сотнях футов, и стремительно всплывают у самого борта. И тогда – беда, хорошо, если успеешь вызвать прислугу к орудиям, которых на бывшем краболове всего-то два: старая четырёхфунтовая пушка на полубаке и картечница винтовочного калибра позади мостика. Есть, правда, ещё подрывные патроны, но когда «кракен» всплывает с тридцати футах от борта – применять их себе дороже, шхуне достанется от близких взрывов посильнее, чем плавучей гадине.С некоторых пор инри изменили свою тактику. Теперь приоритетными целями для них стали шлюпы и морские охотники, несущие охранение баз и всего Китового архипелага. Папа Томаш знал – да и кто не знал? – что за минувшую неделю полдюжины таких вот судёнышек погибли в неравных схватках с «кракенами», которые, к тому же, стали нападать попарно – всплывали по оба борта «охотника» и сразу, с двух сторон, шли на абордаж. Примерно так случилось три дня назад с «Грумантом», шкипером на котором ходил давний собутыльник папы Томаша, китобой-помор Антип Егорыч и вся его команда, набранная из здоровенных, русоволосых парней из Новой Онеги. Подошедший к месту схватки клипер нашёл только догорающий остов «морского охотника» и качающиеся в волнах тела моряков, искромсанные инрийскими клинками – но и недвижную тушу кракена, в клочья изорванную мощным зарядом взрывчатки.
Так что папе Томашу и его парням ещё повезло – и «кракен» оказался только один, и акустик вовремя успел засечь всплытие. И когда иссиня-чёрная гребнястая туша показалась из-под воды, по ней замолотили пули картечницы.
«Кракену» такая встреча явно не понравилась. Шумно выдохнув смрадный отработанный воздух, гадина развернулась к «морскому охотнику» носом, украшенным пучком суставчатых щупалец, и выбросила струю огнестудня, целя в мостик. И не промахнулась – митральеза вместе с расчётом исчезла в облаке пламени. С полубака плюнула снопом картечи пушка, и это не позволило «Кракену» повторить залп. Он начал разворачиваться, подставляя новой опасности защищённый хитиновым панцирем бок, а «Зееадлер» уже выходил из-под удара, волоча за собой шлейф дыма от разгорающегося пожара. Папа Томаш, кое-как сбив пламя со своего плаща, отдавал распоряжения аварийной команде. Сигнальщик одну за другой выпускал ракеты – сигнал об обнаруженной подводной угрозе и мольба о помощи. Снова грохнула пушка, на этот раз фугасной гранатой. Столб воды встал у самого рыла твари, полетело в воздух оборванное щупальце, но чудовищное создание (вернее, управляющие им инрийские моряки) уже пришло в себя – «кракен» издал протяжный утробный рёв и раскинув веером уцелевшие щупальца, ринулся в атаку. Папа Томаш выхватил из кобуры револьвер, взвёл курок и приготовился палить по лезущим на борт нелюдям. Сигнальщик отбросил бесполезную ракетницу и схватил окованный железом гандшпуг – каждый на борту «Зееадлера» понимал, что пришла пора дорого продавать свои просоленные морем шкуры.
И в этот самый момент небо над головой раскололось от пронзительного воя. Вооружённых кривыми клинками инри буквально смело с баковой площадки «Кракена» за борт – папа Томаш видел, как летели от пробитых пулями тел кровавые брызги. Он поднял голову – над «морским охотником» описывал дугу ярко-красный «кальмар», и в его задней кабине пульсировали в такт прерывистому грохоту огоньки дульного пламени.
– Задайте им жару, герр капитан! – заорал Алекс и заложил крутой правый вираж. Слова срывались и уносились прочь, подхваченные ревущим потоком воздуха, но фон Зеггерс и так всё понял. Он упёрся плечами в обшитые кожей дуги, с натугой развернул пулемёты на цель, и надавил на спуск. «Мадсены» забились, загрохотали, гильзы сверкающей струйкой полетели за борт. Некоторые попадали в ограждение кокпита и отскакивали внутрь. «Надо бы приспособить мешок для стреляных гильз…» – мелькнула мысль. Мелькнула – и тут же пропала, не до того!..
Первые очереди хлестнули по выпуклому панцирю. Фон Зеггерс поправил прицел, и струи свинца прошлись по мостику «кракена» – видно было, как валятся за борт инрийские абордажные бойцы, как они ныряют в безнадёжной попытке спастись, в круглый люк. «Кракен» отвернул в сторону, проходя под кормой «Морского охотника». Тот в свою очередь лёг в циркуляцию, и пушка с полубака торопливо захлопала, вколачивая в венчик щупалец снаряд за снарядом – дым разрывов, клочья псевдоплоти, разлетающиеся во все стороны. Алекс бросил «кальмара» в новую атаку. Машина неслась над самой водой, и фон Зеггерс снова поймал плавучую гадину в прицел и выпустил остаток патронов из торчащих вверх рожковых магазинов. А «кракен» уже погружался, и вода вспенивалась на панцире, изрядно побитом пулями и осколками снарядов.