Ночные костры
Шрифт:
Жербре повернул свою лошадь и подъехал к маленькому отряду вооруженных мужчин, которые нетерпеливо ждали под холмом.
Священник опять заговорил:
— Леди Алиса в Морстоне, милорд, это точно. Она никуда не выезжает.
— Вы с ней знакомы, отец Грегори?
— Да, и неплохо. Раньше она раз в год наведывалась в Шильштон вместе со своим отчимом, а после смерти родителей живет здесь безвылазно. Но я иногда бываю в Морстоне. Алиса… энергичная женщина, трудолюбивая. Она очень добросовестно относится к своим обязанностям.
Раймон улыбнулся. Если леди Алиса не уехала из этого захолустья после смерти родителей, значит, она блюла свой долг перед королевой
Раймон услышал, как внизу Жербре приказал базенским воинам подняться на поросший травой склон.
Он взялся за поводья.
— А почему вы не хотите сказать Алисе Мирбо о ее предстоящем замужестве? Я слышал, она тихая, послушная…
Отец Грегори покашлял.
— Да… иногда она бывает тихой. Послушная? Что ж, пожалуй, ее можно так назвать. Это хорошая христианская девушка, честная… прямодушная…
Честная, прямодушная. Почему же тогда священник боится сообщить ей о скором замужестве? Улыбка сошла с лица Раймона. Что, если его невеста — злобная мегера и именно это пытается сказать ему старый поп, привыкший к околичностям? Королева Элеанора дала ему в жены сварливую бестию! Может быть, это ее запоздалая месть за Пуатье?
Отец Грегори снова покашлял.
— И хорошенькая. Леди Алиса хорошенькая. А что до характера… то она добрая девушка. Не так уж плохо иметь жену с упрямым нравом, если при этом она честная и порядочная, как леди Алиса…
Вернувшийся Хьюго Жербре услышал последние слова отца Грегори.
— Ей ведь уже девятнадцать лет? Не спорьте, святой отец. Если она и впрямь такая хорошая и пригожая, то почему до сих пор не замужем? Она должна была уже четыре года назад охомутать какого-нибудь захудалого рыцаря, и даже упрямый нрав не помешал бы ей это сделать.
— Прекрати, Хьюго, — одернул его Раймон, но Жербре продолжал гнуть свое.
— Мой господин десять раз подумает, прежде чем на ней жениться, — заявил он священнику.
Тот опять ощетинился:
— Вы не так меня поняли. Леди Алиса — подходящая невеста для хорошего человека, и я не потерплю, чтобы о ней дурно отзывались в моем присутствии.
— Хватит, Хьюго. Не будем больше говорить про эту леди. Я женюсь на ней и надеюсь, что она будет… хорошей женой. — Раймон натянул поводья. — Сегодня мы переночуем в Морстоне, а завтра отправимся в Кернстоу.
Жербре закатил глаза.
— Святой отец, расскажите нам про последнего владельца Кернстоу. Что, у де Рансона не осталось родственников, которые могли бы оспорить решение королевы, подарившей эти земли лорду Раймону?
Отец Грегори смягчился, явно обрадовавшись, что разговор про Алису Мирбо закончен.
— У него есть родственники в Нормандии — это слишком далеко, чтобы оспаривать волю королевы. Де Рансон был единственным сыном. Поэтому он и не пошел в крестовый поход с королем Ричардом. Он заплатил церковную десятину и отправил на войну в Палестину многих мужчин из Кернстоу и Морстона. Позже, когда умер его отец, он получил в наследство это поместье, взял крест и отправился в Святую землю, чтобы присоединиться к королевской армии.
— У него не осталось наследника? — спросил Раймон.
— Его жена умерла после пяти лет бесплодного брака. Это случилось два года назад, милорд, почти
в то же время, когда лорд Уильям Морстонский и его жена подхватили лихорадку. Молодой лорд Харольд де Рансон отправился в Палестину один: его солдаты были уже за границей, на службе у короля Ричарда. Говорят, он так до них и не добрался.— Он умер по пути в Палестину?
— Похоже, что так. Он уехал из Кернстоу, и больше мы о нем не слыхали. Наш аббат уверяет, что в том же году видел де Рансона в Лондоне, но никто не знает, доплыл ли он до континента. Храмовники говорят, что прошлой весной он не садился ни на один корабль с продовольствием. Видно, с ним случилось несчастье в дороге. Королевский двор объявил его земли незанятыми и обязал управляющего, Рольфа Неверса, платить пошлины принцу Иоанну, что тот и делал.
Жербре остановился на последнем широком холме над Морстоном и презрительно сплюнул.
— Это и впрямь самая граница королевства Ричарда. Поздравляю, Фортебрас! Тебе пожаловали кривую деревянную башню, которая того и гляди свалится в море, и еще одно поместье, хозяин которого то ли умер, то ли нет, добираясь из этой дыры до королевского двора. А твоей женой будет обитательница этого захолустья, которая либо слишком сварлива, либо слишком уродлива, чтобы понравиться мужчине. — Он снова сплюнул.
— Замолчи, Хьюго! Я все равно женюсь на этой леди.
— Нет… не говори так, Раймон. Я позабочусь о том, чтобы ты увидел леди Алису прежде, чем вести ее к алтарю и давать клятвы супружеской верности перед лицом этого священника.
Спорить с Хьюго Жербре, когда он вставал на защиту сына Ренульфа де Базена, было бесполезно. Раймон глубоко вздохнул и показал вперед.
— Посмотри туда, на поле рядом с морем. Эти мальчишки, должно быть, морстонские крестьяне. Они увидели нас, Хьюго. Едем вниз.
Тучи над Морстоном продолжали сгущаться. Усилился ветер, и хлынул ливень. Раймон де Базен, новый владелец Морстона и Кернстоу, прибыл в свои владения под проливным дождем, проклиная ухабистую, узкую и грязную дорогу. Хьюго был прав: этот край действительно находится на самом краю света.
Алиса Мирбо выглянула из широкого дверного проема бревенчатой церкви и произнесла слово, которого никогда не слыхивала ее благонравная матушка.
Было глупо надеяться, что путники не остановятся под их кровом. Алиса видела, как они приближались: неясные силуэты мужчин, скачущих под дождем по краю болота над замком. Вот они повернули и стали спускаться по узкой тропинке вниз, к стенам Морстона. Тринадцать всадников, ведущих под уздцы пять вьючных лошадей, скучились в маленьком дворике и привязали своих крупных, упитанных скакунов к ограде перед дверью сарая для шерсти.
Три только что постриженные овцы забежали во двор и остановились, испуганно блея, перед самым большим конем — огромным черным чудовищем с гривой. Маленьких пастухов нигде не было видно.
Алиса в тревоге смотрела, как дородный мужчина с короткой седеющей бородой подъехал к замку и хватил кулаком по покоробленной деревянной двери. Подъехавший следом за ним широкоплечий всадник на вороном мерине что-то негромко скомандовал и спешился. Бородатый опустил свой кулак и пожал плечами.
Алиса открыла церковную дверь с отсыревшими и провисшими кожаными петлями и шагнула во двор. Она с наслаждением подставила лицо под холодные струи проливного дождя и потрясла головой, смывая с волос пыль овечьего загона. Но в отличие от чистой дождевой воды мелкие брызги из грязных луж возле церковного крыльца не доставили ей удовольствия.