Ночные костры
Шрифт:
— Если вы так печетесь о вежливости, мадам, тогда последите за собственной речью.
— …ввергнут вас обоих в немилость, прежде чем ваши лошади дойдут до королевской конюшни. А я поговорю с королевой Элеанорой как положено и напомню ей, что шкатулка была полупустой, когда много лет назад она отдала ее нам на хранение…
Раймон вздохнул:
— Мадам, я передам королеве ваши слова, но сами вы останетесь здесь с Жербре.
— А если королева рассердится на вас?..
— У меня есть средства для защиты Алисы. — Раймон понизил голос: — Вы тоже будете в безопасности. Хьюго знает, что делать. Вы поедете вместе с ним на юг под видом жены
— А кто будет успокаивать мою леди Алису, если вам придется увезти ее в Нормандию, протащив по чужим дорогам и по морю? Что вы будете делать, если ее одолеют страхи?..
— Она боится моря?
— Не только моря. Всего.
— Всего? Говорите яснее, мадам.
Эмма издала тихий торжествующий возглас и положила руку на стол.
— Так вы не знаете? Ну конечно, откуда? Вы ничего не знаете про Алису…
Раймон с глухим стуком хватил кулаком по деревянной столешнице.
— Говорите немедленно! Какие страхи?
Она откинулась назад и аккуратно сложила руки на коленях.
— Алиса боится дорог и открытых пространств с того дня, как мы увезли ее из Солсбери вместе с ее матушкой и Уильямом. Девочка так сильно кричала, что мы боялись, как бы она не сорвала голос.
— Чего же она боялась?
— Всего, что лежало за пределами солсберийской крепости. Алиса не выходила оттуда с младенчества. Нам пришлось отдирать ее маленькие пальчики от ворот. На полпути в Шафтсбери она закрыла глаза руками и больше не проронила ни слова — до тех пор, пока мы не приехали в Эксетер.
— Тогда Алиса была совсем ребенком, а теперь она взрослая женщина. Она одна отправилась ночью через болото…
— Вы привезли ее в Морстон чуть живую от страха. Бедняжка! Как она перенесет поездку в Нормандию в компании грубых солдат?
— Алиса знает, что со мной она в безопасности.
— Вы ее погубите.
Женщина замолчала и укуталась в свою мантилью, как будто ей было холодно. Она сидела, прищурив глаза, и бесшумно двигала морщинистыми губами.
Раймон смягчил тон:
— Где вы хотите жить после того, как закончится наша поездка и минует опасность?
— Вы о чем?
— Вы можете остаться здесь или поехать за нами в поместье моего отца, если нам придется бежать. А может, вы желаете вернуться в Пуатье?
— Ни за что!
— Ваши родные… родные Алисы…
— Все умерли. Их убил старый король Генрих, когда подавлял восстание молодых принцев.
— Родственников Алисы изгнали из Мирбо, но их ведь можно найти.
— Вы найдете их всех в Мирбо, милорд. В семейном склепе. Последний из них умер, когда армия короля вошла в Пуатье. — Эмма возмущенно выпятила губы. — Если будете там, милорд, сводите Алису взглянуть на их могилы. Покойники — это все, что у нее осталось в этом мире.
— У нее есть я! — прорычал Раймон. — И этого ей будет достаточно, клянусь Богом!
— Миледи сказала мне, что вам нужны земля и мир. Вы лишитесь и того и другого, если рассердите королеву.
Из кухни донеслись шаги горничных, которые возвращались к своей работе. В коридоре появилась Бида со стопкой дров. Раймон встал.
— Я могу потерять землю, и мир может кончиться, — сказал он Эмме, — но свою жену я в обиду не дам.
Вскоре Эрик и Ален отправились в Данхевет и вернулись на север берегом реки, ведя в поводу трех новых скакунов — гнедого мерина и двух вороных кобыл. Раймон предложил Рольфу Неверсу выбрать себе лошадь из этих трех,
потому что серую кобылу, на которой ездил управляющий, он взял для леди Алис.Неверс охотно отдал свою лошадь.
— Конечно, милорд, ведь она не моя. Я никогда не ездил на ней, пока была жива леди Констанция… А потом… после смерти госпожи было просто неразумно оставить кобылу на выгуле. Это ценная верховая лошадь, и я ездил на ней, чтобы она не отвыкла от седла…
Раймон сердито махнул рукой, пресекая виноватые объяснения управляющего.
— Неверс, я не ругаю тебя за то, что ты пользовался этой лошадью. Клянусь Богом, мне надоели твои вечные оправдания! Если ты пользовался чем-то в отсутствие владельца, в этом нет ничего дурного. Ты исправно вел хозяйство, сберег золото, и не важно, что при этом ты выпил несколько бочонков вина, ездил на господской лошади и по взаимному согласию развлекался со служанками. Разве я не говорил, что доволен твоей работой? Неверс опустил глаза.
— Говорили, милорд. Раймон собрался уходить.
— Тогда выбери себе одну из трех новых лошадей и езди на ней. А многословные оправдания побереги для более важных случаев. — Он опять взглянул на управляющего. Может, с кобылой что-то не так? Если Алиса поедет на ней в Виндзор, не должно быть никаких сомнений в ее надежности. — Скажи, эта лошадь…
— Да-да, милорд? — испуганно встрепенулся Неверс.
— Леди Констанция на ней ездила?
– Да.
— С виду она послушная. Леди Констанция не жаловалась на нее?
— Нет.
Что-то в голосе Неверса насторожило Раймона.
— Как умерла эта женщина?
— Во сне, милорд. Однажды утром она не проснулась, вот и все.
Она умерла под боком у де Рансона, в его постели… В той самой комнате, в которой Алиса отказалась спать. Сделав над собой усилие, Раймон понизил голос:
— Она была больна?
Неверс посмотрел на свои сапоги.
— Нет, милорд. У нее было два выкидыша, но за несколько лет до смерти. Милорд Харольд… лорд де Рансон предположил, что накануне она слишком быстро ездила верхом, растряслась в седле и от этого умерла. У леди Констанции было слабое здоровье…
— Она одна каталась на лошади?
— Нет, с лордом Харольдом. Но на ней не было никаких видимых повреждений, милорд. Я сомневался… мы все сомневались, что лошадь стала причиной ее смерти. В тот вечер леди Констанция поужинала и легла спать, а наутро лорд Харольд нашел ее мертвой.
— Продолжайте.
Неверс судорожно вздохнул:
— Наверное, она заболела лихорадкой и скоропостижно скончалась.
— Лихорадкой?
— За неделю до нее умер Уильям Морстонский, а через несколько дней спустя — леди Изабелла. Наш священник уехал на их похороны. А всего через полмесяца ему пришлось отпевать нашу бедную госпожу.
— А где он сейчас? Я не видел здесь никакого священника.
Лицо Неверса сделалось еще более жалким.
— Он был старым, у него болели кости. Лорд Харольд отправил его в шильштонское аббатство, где он и молится за упокой души леди Констанции.
Раймон отпустил Неверса и вывел Шайтана из стойла. Сегодня он один прокатится по окрестностям и обдумает рассказ управляющего. А вдруг де Рансон отравил свою жену, чтобы вступить в брак с только что осиротевшей Алисой и таким образом получить доступ к сокровищам, о которых знал понаслышке? Если этот негодяй до сих пор жив, он может в любой момент вернуться в поместье, чтобы замести следы своих подлых преступлений с помощью новых убийств.