Ночной шторм
Шрифт:
Йоаким потянулся за монтировкой и сунул ее в щель. Приставив к концу монтировки молоток, ударил, чувствуя, как острое железо проткнуло дерево насквозь. Понадобились еще десять ударов молотком, чтобы доска оторвалась и с грохотом рухнула по другую сторону стены.
Йоаким наклонился, чтобы заглянуть в десятисантиметровое отверстие в стене, и вдохнул знакомый запах. Этот запах заставил Йоакима зажмуриться и опереться на стену. Запах Катрин.
Упав на колени, Йоаким сунул руку в отверстие в стене. Сначала пальцы, потом запястье, потом всю руку
Йоаким резко отдернул руку.
В это мгновение снаружи раздался шум мотора, и свет фар ударил по заиндевевшим окнам сеновала. Бросив последний взгляд на отверстие в стене, Йоаким направился к лестнице, ведущей вниз.
На улице его ослепил свет фар. Хлопнула дверца.
— Йоаким, привет!
Он узнал голос. Марианна, воспитательница из детского сада.
— Что-то случилось? — спросила она.
Йоаким в растерянности смотрел на нее, потом перевел взгляд на левую руку. В свете фар он увидел, что часы показывают половину шестого. Сад закрывался в пять. Он забыл забрать детей.
— Я забыл о времени…
— Все в порядке, — сказала Марианна. — Я просто испугалась, не случилось ли чего. Я пробовала звонить, но никто не подошел.
— Я был в сарае.
— Ну ничего, бывает, — улыбнулась Марианна.
— Спасибо, — сказал Йоаким. — Спасибо, что привезли их.
— Не за что. Я живу неподалеку — в Рёрбю. — Марианна пошла к машине. — Увидимся в понедельник, — добавила воспитательница на ходу.
Опустив плечи под грузом вины, Йоаким побрел в дом. Из кухни доносились голоса. Ливия с Габриэлем уже сняли верхнюю одежду и обувь, кинув все на пол, и чистили в кухне мандарины.
— Папа, ты забыл нас забрать, — сказала Ливия, завидев отца.
— Я знаю.
— Марианне пришлось нас отвозить.
В голосе дочери не было злости, только удивление.
— Знаю, — кивнул Йоаким. — Я не нарочно.
Габриэль был занят мандарином, но Ливия внимательно смотрела на отца.
— Пора есть, — объявил он, направляясь к буфету.
Дети обожали пасту с тунцом, поэтому он поставил воду кипятиться и достал соус, то и дело поглядывая в кухонное окно. В темноте виднелись очертания сарая, который хранил много тайн, включая потайную комнату без дверей. Комнату, хранившую запах Катрин. Йоаким не сомневался: запах шел из отверстия в стене, он не мог ошибиться. Больше всего ему хотелось пойти туда и отодрать толстые доски, но так можно было повредить вырезанные на них имена, а этого Йоаким не мог себе позволить. Мертвые могут оскорбиться.
Когда температура опустилась ниже нуля, холод начал проникать и в жилой дом. Йоаким каждый день топил печки на первом этаже, но все равно чувствовал, как поддувает с пола и из окон. В ветреные дни он выискивал щели в стенах и заделывал их поролоном.
В первые же выходные декабря температура опустилась до пяти градусов ниже нуля днем и минус десяти ночью.
В
воскресенье утром Йоаким выглянул в окно и обнаружил тонкую пленку льда на море. Лед простирался на пару сотен метров от берега. На краю его колыхалась темная вода. Видимо, море успело замерзнуть за ночь.— Наверно, отсюда можно по льду дойти до Готланда, — сказал он детям за завтраком.
— Что такое Готланд? — спросил Габриэль.
— Остров в Балтийском море.
— Мы правда можем туда дойти?
— Нет, я только пошутил, — поспешил сказать Йоаким. — Слишком далеко.
— Но я хочу.
Не стоит шутить с шестилетками на такие темы: они все воспринимают буквально, сказал себе Йоаким. Он выглянул в окно, и в голове у него возникла страшная картина: Ливия с Габриэлем идут по черному льду в сторону открытого моря… Внезапно лед трескается, и они проваливаются в черную прорубь.
Он резко повернулся к Ливии и строгим тоном произнес:
— Тебе с Габриэлем запрещено выходить на лед. Никогда, слышите, никогда этого не делайте. Лед может не выдержать.
Тем же вечером Йоаким позвонил своим прежним соседям Лизе и Микаэлю Хесслин. Они не давали о себе знать с той злополучной ночи на Олуддене, когда Микаэлю приснился кошмар.
— Привет, Йоаким, — ответил Микаэль. — Ты в Стокгольме?
— Нет, на Эланде. Как дела?
— Нормально. Хорошо, что позвонил.
Йоакиму показалось, что голос у Микаэля немного напряженный. Может, ему стыдно за свои страхи?
— Ты здоров, Микаэль? — спросил он. — Как дела на фирме?
— Все хорошо. Куча новых проектов. Много дел накануне Рождества.
— Хорошо. Я только хотел убедиться, что у тебя все нормально. Вы так быстро уехали тогда…
— Да. — Микаэль помолчал и прибавил: — Извини, что так получилось. Не знаю, что это было. Я проснулся посреди ночи и больше не мог заснуть…
Последовала пауза.
— Лиза сказала, что тебе приснился кошмар, — сказал Йоаким. — Как будто кто-то стоял рядом с кроватью и смотрел на тебя.
— Она так сказала? Я ничего не помню.
— Ты не помнишь, что тебе снилось?
— Нет.
— Я не видел ничего необычного на хуторе, но я временами чувствую что-то странное, — признался Йоаким. — И на сеновале в коровнике я нашел стену, где…
— А как дела с ремонтом? — перебив его, сказал Микаэль.
— Что?
— Ты наклеил обои?
— Почти.
Йоаким поня, что Микаэлю совершенно не хотелось обсуждать с ним странные вещи, творившиеся на хуторе. Что бы с ним ни случилось той ночью, он решил это забыть.
— Как вы собираетесь отмечать Рождество? — спросил Йоаким, меняя тему. — Дома останетесь?
— Наверно, поедем на дачу. А Новый год отметим дома.
— Надеюсь, увидимся.
Больше продолжать разговор не имело смысла. Йоаким положил трубку и посмотрел в окно на тонкую ледяную пленку на море и пустой пляж. Здесь было так безлюдно, так одиноко. Внезапно ему захотелось вернуться на оживленные улицы Стокгольма.