Ночной позор
Шрифт:
— Для чего нормально?..
— Чтобы все поверили, что ты меня пытался изнасиловать. Ребята мимо проходили, спасли. И так тебя отделали, козла! Теперь что угодно можешь своим контролерам рассказывать, кто поверит отсидевшему?
— Что?
Ну и логика извращенная у этих баб. Особенно упырих. У них особенно.
Последним спасением была магия. Успей я сколдовать что-то подходящее…
— Помогите! Помогите! — заорала вдруг проклятая девка.
Черт! Я попытался сползти вниз по лестнице, понимая, что в таком состоянии мне все равно далеко не убраться.
Вот точно, как
Если позволите, не будем останавливаться на дальнейших событиях. Скажем лишь, что до явления желтого бобика с синей мигалкой мое тело получило несколько дополнительных повреждений. Ишь, защитники благородных девиц выискались.
Вампирка под шумок умудрилась куда-то смыться. Меня сгрузили в милицейскую машину, сковав руки, дверца с кастрюльным звоном захлопнулась, и бобик тронулся.
Ужас липкими пальцами сковал мое сердце. Тюрьма, блин! Я там не выдержу, у меня натура неподходящая! Это даже хуже армии.
А-а-а-а!
Машину качнуло на ухабе. Я подпрыгнул и ударился головой о жестяную стенку. Эта болезненная процедура удивительным образом прочистила мои мозги, мысли перестали носиться по черепной коробке, выстроившись в очередь, каждая согласно распорядку.
Я потряс наручниками, словно ожидая, что они спадут сами по себе. Нет, господа. Это вы лохов будете так задерживать. Меня простыми железяками не остановишь, ага. Кратковременная служба в оперативном отделе, помимо массы впечатлений, позволила мне приобщиться некоторых профессиональных приемов и тайн.
Как же нам показывали… Не надо было спать на занятиях! Так и дал бы себе в рыло за раздолбайство.
Я глубоко вздохнул, зажмурился и произвел несколько манипуляций, вполне доступных даже простому, не владеющему магическим талантом человеку… и ничего не получилось с первого раза. Так, еще разок… Ну вот, теперь лучше.
Я потер опухшие запястья. Почему от наручников руки болят?
Теперь нужно было разбираться с моими конвоирами. Я потер виски, задев ненароком свежую ссадину, и уставился немигающим взглядом в зарешеченное окошко. По статистике, более половины населения земного шара обладает повышенной внушаемостью. Голова, правда, болит от таких фокусов, но положение того требует. Приходится идти на жертвы.
— Слышь, Лех, че-то мне так вдруг жрать захотелось,— сказал один из милиционеров.— Давай остановимся, а?
Но второй был более морально устойчив.
— Да погоди ты! Отвезем этого, а там пожрем. Мне мама голубцов в банке завернула, еще теплые, может бьпъ.
Черт, кажется, я и себя ненароком загипнотизировал! Теперь меня этих голубцов призрак неотступно преследует. Таких душистых, вкусных, свежих, горячих…
Ладно, с голодом не вышло, попробуем с другими человеческими слабостями.
Первый милиционер, бедняга, в ближайшие несколько минут вынужден был ощутить наплывы внезапного сексуального чувства, дикое стремление выпить водки, желание побриться, вымыть ноги и, наконец, уснуть. Вот с последним я в самую точку попал. Как в «Приключениях
Электроника» было, помните кино? У каждого есть своя кнопка.Сидевший за рулем милиционер отчаянно зевнул, хрустнув челюстью, и уронил голову на руль. Кажется, я перестарался. Окажись мы на оживленной трассе, еще не известно, чем бы все закончилось. Бобик с мирно храпящими милиционерами мягко съехал с дороги, плавно прокатился по горкам и застрял в каких-то кустах.
После того как я сумел отделаться от наручников, защелку с той стороны открыть оказалось и вовсе детской забавой. Я отвернулся, заткнул уши и устроил небольшой, но страшно эффектный взрыв.
Как только милиционеры мои не попросыпались?
Дверку вышибло, она покрутилась немного в воздухе и упала в нескольких метрах от машины. Меня в этой консервной банке малость оглушило, но это уже издержки производства. Ч-черт. Я выбрался из бобика и поспешил прочь, увязая в свежей весенней грязи.
На трассе, конечно, машину никто для такого пассажира не остановит. Весь побитый, грязный, глаза поди безумные от выдавшихся переживаний…
Я вытер нос, всхлипнул от неописуемой к себе жалости и прихрамывающей трусцой побежал в город.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Просто. Надо же было куда-то деваться
— Вы здесь что, товарищ, забыли? — строго спросил Утка. Оперативник вышел ко мне в трусах и майке. От него густо пахло воблой и пивом. Своим могучим телом Утка загораживал вход в квартиру, для пущей убедительности еще и выдвинув вперед плечо.
— Какой я тебе товарищ? — удивился я.
Утка сощурился и напряг астральный взор.
— Ух ты! И чем вызван маскарад? Хотя сработано, должен признать, весьма удачно. Даже я не сразу догадался.
— Какой еще маскарад? — не понял я.
Утка без слов схватил меня за шиворот и вволок в прихожую, предварительно бросив быстрый взгляд на площадку.
Из зеркала на меня пялился какой-то совершенно незнакомый хмырь за сорок, самого бандитского вида, оборванный и избитый.
Так это же Гоня, выходит, забыл личину снять! А я и не заметил…
— И кто тебя так отделал?
— Девка,— вздохнул я, прикасаясь к вздувшейся под глазом опухоли.
— Говорил тебе, пошли в спортзал! — развеселился Утка.— Я бы тебя в полгода поднатаскал, и никакая девка была бы уже не страшна.
— У тебя горячая вода есть? — мрачно спросил я. Обсуждать мою физическую форму на данный момент было, мягко говоря, бестактностью. Просто девка попалась могучая. А с простой я бы одной левой…
— Напор хреновый, не знаю, зажжется колонка или нет. Козлы в водоканале опять экономят.
Колонка зажглась. Утка затащил меня в ванную, и, не обращая внимания на попытки высвободиться, принялся по очереди окунать мое лицо в два тазика, с горячей и холодной водой.
Я шипел и ругался, пытаясь лягнуть его в какое-нибудь место поуязвимее.
— Терпи, коза. А то мамой будешь!..— говорил оперативник.
— Что?
— Терпи, казак, говорю! В руководители выберут! Да прекрати ты брыкаться, в конце концов. Для его же блага стараюсь! — пожаловался Утка непонятно кому.
— Я и так терплю.