Ночной патруль
Шрифт:
— Да вон, орел, сидит, — Фортуна оторвался от мутного экрана социалистического телевизора, и кивнул головой в сторону обезьянника, — по хулиганке проходит.
— Интересно, — лицо Рыжова озарила странная улыбка, слегка перекошенная, но одновременно удивительно счастливая. — Ну-ка, Володь, принеси мне папку из кабинета, а то тут без очков хрен что поймешь.
Фортуна не очень быстро, но сходил в кабинет участковых и принес папку Рыжова. За ним пришел и Колодников, начал звонить кому-то по телефону. Михалыч не торопясь, достал очки, включил настольную лампу, и долго рассматривал
— Ну-ка, гляньте. Сычев мне пару снимков сделал, сказал, что так я просто это не запомню, с моим маразмом. Мне это кажется, или, это, в самом деле, одно и тоже.
Фортуна и Демин с интересом уставились на кошелек, потом на фотографию.
— Это что еще за буквы? — спросил Демин.
— Это с зажигалки Серова, сына Игоря Владимировича, — пояснил Рыжов.
— Это, которого сегодня хоронят? — поинтересовался Фортуна.
— Ну да. У него все вещи были помечены этими буквами. Как это называется то мо, мо…
— Монограмма? — подсказал Фортуна.
— Ну да! Забываю все. Похоже?
— Один к одному, — согласился Демин.
— Он что, такой крутой мэн был, что у него везде эти монограммы были? — удивился Колодников, рассматривая фотографии.
— Ну да, какой-то там миллионер, да с большими понтами, — подтвердил Рыжов. — Зажигалка и то была позолоченная, с такой же фигней на боку.
Первым вывод сделал Колодников.
— Выходит, наш Куличок в этом деле поучаствовал.
— Ну, раз вы у него отняли, значит так, — согласился Рыжов, стараясь через стекло дежурки рассмотреть лицо сидящего напротив в обезьяннике человека.
— А кто это дело ведет? — спросил Фортуна.
— Юрка Астафьев.
— Юрка?! А чего не прокуратура? — удивился Колодников.
— А они с покойным были хорошие друзья, — пояснил Рыжов, — в одном классе учились, вот Игорь Владимирович и попросил, чтобы тот занялся этим делом.
В прокуратуре еще неизвестно кому оно достанется, а Юрка то точно убийц найдет, он парень дошлый по части извилин. Значит, этот вот с этим портмоне был? — кивнул Рыжов в сторону Кулича.
— Он самый, — подтвердил Фортуна. — Вон, он и акт подписал, что это его кошелек.
— Короче, надо Кулича брать за жопу, — сделал вывод Демин.
— Да, — согласился Андрей, — звони Юрке, пусть подъезжает.
— Хрен ты его сейчас найдешь, он на похоронах, — Рыжов взглянул на часы, — вот, час дня. Как раз сейчас должны Серова выносить.
— А что нам его ждать? Давайте сами сейчас его возьмем да и расколем, — предложил Демин. — Я этого Кулича прошлый раз брал, он тогда с Хорьком у одной бабушки со Степной телевизор вынесли. Нож при этом к горлу приставили.
— И что им дали за это? — спросил Фортуна.
— Ну, Хорек сел, у него уже судимость была. А этот козел проскочил, Ветрова пожалела его, условно два дала.
— Ты в группе? — спросил Колодников Рыжова.
— Да, я, Серега Денисов и Сычев.
— Ну и все! — обрадовался Демин. — Давай его к нам в кабинет, сейчас все вместе и навалимся и расколем.
Когда через пару минут Фортуна ввел Кулича в кабинет, тот сразу почувствовал себя очень неуютно. Пять пар глаз смотрели
на него совершенно по-разному, при этом только в глазах самого молодого, Николая Беляшкина, было чистое любопытство. Все остальные рассматривали парня очень неодобрительно, но больше всего Витьке не понравились прищуренные глаза его старого знакомого, тезки, Виктора Демина.— Садись, не стой, — велел он.
Куликов сел на стул напротив Демина, покосился в сторону сидящих сбоку на старом диване Колодникова и Рыжова, потом глянул на колдующих на столе у окна с компьютером здорового мента и еще кого-то молодого парня. Ничего хорошего от этого разговора он не ожидал, но, сильно и не беспокоился. По его мнению, он сейчас был как никогда чист.
— Ну, что, Куликов, как поживаешь? — по праву давнего знакомого спросил Демин.
— Да ничего, хорошо, — скромно ответил тот, стыдливо пряча руки между коленок.
— Где работаешь?
— У Армена, сторожем на складе. Месяц уже.
Среди участковых пробежал смешок.
— И что, часто Армена за этот месяц грабили?
— Да ни разу.
— С ума сойти! — восхитился Демин. Он сейчас играл первую скрипку, сидя напротив Куликова, остальные располагались кто где, Паши все возился с фотографиями, лишь изредка поглядывая на всех присутствующих. — И как Армен тебя только взял.
— Да мать моя у него бухгалтером работает, давно уже, лет пять.
— Значит и мать скоро работы лишится. А у ней, мне помнится, — Демин прищурился, напрягаясь, — ноги больные. Верикозное расширение вен.
— Чего это? — удивился Витька. — Почему это она должна работы лишиться?
— Ну, как почему, разве тебе не понятно? Все равно ты рано или поздно наведешь своих дружков на эти склады Армена. Потом мы их найдем, они сдадут тебя, и Армен, когда узнает, кто его нагрел на такую жопу, выгонит ее.
— Чего это! — попробовал возмутиться Витька, хотя, его на самом деле, так же посещали такие грешные мысли.
— Того это! Знаем мы вашего брата. Сам не догадаешься, так дружки помогут, — высказался Рыжов.
— С кем сейчас мутишься то? — поинтересовался Демин. — Хорька посадили, Валеру Котова тоже.
— Да ни с кем я сейчас, мне не до этого, я работаю.
— Да видим мы, как ты работаешь, — усмехнулся Колодников.
— День сторожем, две ночь вором.
— Ты скажи, почему ведешь себя так борзо? — спросил Рыжов.
Витька его не понял.
— А че, они сами виноваты, эти автобусники. У меня проездной, а они по нему не возят, только за деньги.
— А что у тебя, денег что ли, нет? Твой кошелек? — он кивнул на портмоне Кулича.
— Мой, — почти гордо заявил тот. Среди милиционеров прошелестел одобрительный смешок, все заулыбались, но Кулич не понял, к чему относится этот смех.
— Дорогой, что-то, больно, — заметил Рыжов, прекрасно понявший, куда ведет разговор Демин. — Поди украл у кого-нибудь.
— Да зачем, я его на прошлой неделе купил, в магазине, за двести рублей, — возмутился Витька.
— На какие это деньги? — Усмехнулся Демин.
— С первой зарплаты.
— Он туда будет складывать заработанные честным трудом сторожа миллионы, — поддел Витьку Колодников.