Чтение онлайн

– Так, не узнаю собственной жены.

– Женщины всегда более обстоятельны. Они - арьергард популяции.

– Мне кажется, что я давно не тискал одну популяцию.

– Мне тоже так кажется. Наелся? Ну, если еще кусочек?.. Давай?

– Хорошо. Возможно, ты все немножечко усложняешь. Может, и Петр тоже. Понимаешь, он всегда побаивался резких телодвижений. Но потом, когда решение срабатывало, он был мне благодарен. Но... я подумаю обо всем, что ты говоришь. И уже хватит. Не хватало еще и дома работы. Иначе я либо сделаю тебя домохозяйкой, либо разделю "Континент" на две части, чтобы не знать, чем

ты там занимаешься.

– На три.

– Что - на три?

– На три части. Есть еще и Петр.

Он серьезно посмотрел на нее:

– Ну конечно, на три. Петр... Петина доля - это святое. Но ведь я же шучу.

– Я тоже шучу. Но есть еще Петр. И ты никогда не должен этого забывать. Даже когда шутишь.

Алексей посмотрел на нее чуть удивленно, потом усмехнулся и произнес:

– Между прочим, Виноградов только кажется таким скучным дядей в пиджаке. Маскировка - дело великое. Он игрок. Ты никогда не была с ним в казино? Вот. А я был. Знаешь, как дядя заводится? Мы с тобой - безусые дети.

– Можно, даже когда я вырасту, у меня не будет усов?
– спросила Вика.

– Очень на это рассчитываю, - рассмеялся Леха. Затем он быстрым движением извлек из-под стола какую-то большую цветистую коробку: стало ясно, что все это время она находилась там.
– На вот тебе, кстати, - он протянул коробку жене, - случайно наткнулся.

– Что это?

– Краски.

– Краски?!

– Да, краски. Самые лучшие и самые дорогие.

– А зачем...
– она с удивлением смотрела на мужа, - нужны краски?

– У твоего Андрея скоро день рождения?

– Да, у Андрюши двенадцатого...

– Ну вот. Это... я думаю, он будет рад. Это чтоб ты не носилась с глазищами на лбу в поисках подарка, лучше все равно не найдешь.

– Но почему краски?
– произнесла Вика, хотя она уже начала догадываться.
– Так это... это специальные?

– Да, это краски для татуировок. Я же тебе говорю - он запал. Причем в отличие от тебя он не ограничился одной маленькой татуировкой вот здесь. Его рука прошла по ее бедру и двинулась дальше.

– Прекрати, - громким шепотом выговорила Вика.
– Хочешь, чтобы няня приняла меня за распутную особу?

– Считаешь, для нее это будет открытием?

Вика чуть отстранилась и теперь смотрела на коробку в своих руках:

– Спасибо тебе большое.

– Эни тайм...

– Я как раз думала, что бы ему подарить.

– Я знаю. Ты обожаешь делать подарки. Ты у нас вообще сластена.

– А откуда?..

– Андрей, заметь, - твой друг...

– Да.

– ...сейчас учится искусству татуировки...

– Прямо как из энциклопедии... А что это ты говорил насчет глазищ на лбу? Что, так бывает?

– Совершенно верно. Так вот: учится искусству татуировки у одного нашего общего знакомого художника. Такому подарку любой профи позавидует.

– Слушай... Какой же ты у меня чудесный. Хоть и похвальбуша.

– Попробуй после этого сказать, что у тебя ревнивый муж. 59

– Да.

– Что - да?

– Не скажу.

– А русскому ты обучалась у монголо-татаров?

– Татаро-монголов. По-русски так.

Вика какое-то время смотрела на коробку, затем произнесла:

– Это так удивительно, что он увлекся татуировкой.

Вика

открыла коробку: баночки с краской оказались упакованы в пластиковый футляр, имитирующий потрескавшуюся коричневую кожу. Еще, запечатанный в полиэтилен, в коробке находился каталог. Жалко, что запечатан. Что ж, значит, полистать не удастся. Но на обложке, где красовалось множество нательных рисунков, внимание Вики сразу привлек один из них. Яркая, разноцветная рыба, в которой сквозило нечто странное, какой-то древний прообраз; огромные созерцающие глаза на хищной, словно драконьей, голове, жаркие расправленные плавники с когтями на иглах рудименты каких-то неведомых органов доисторических эпох. Но что-то еще было в этой мифологической рыбе, вытатуированной на чьей-то груди, что-то, присутствующее здесь, и, может статься, что-то очень... важное. Вика смотрела на рисунок не отводя глаз. Неожиданно это пришло, как и... еле уловимое ощущение смутного беспокойства.

– Радужная вдова, - еле слышно произнесла Вика, - это ты? Да? Это ты?

Лишь чуть позже Вика поняла, что ее пальцы с силой сжимали края каталога, оставляя на полиэтилене следы от ногтей. Чуть позже, когда уже улеглось странное ощущение тревоги, кольнувшее ее в сердце. Но прежде, несколько мгновений, это сердце билось как бешеное. Господи, что за глупости? Что за чушь сейчас влезла в голову? Вика бросила взгляд в глубину коридора, соединявшего столовую с детской, и, услышав веселое лопотание близнецов, успокоилась окончательно.

Только... Вика никогда прежде не переживала подобного. Она была совершенно рациональным существом, хоть и не лишенным качества, именуемого женской интуицией. Вовсе не лишенным. Это качество помогало ей принимать как само собой разумеющееся единственно верные решения. Причем с легкостью, где иным требовалась длительная, упорная аналитическая работа. Однако никогда прежде Вика не переживала такого... странного и яростного, хоть и очень короткого, приступа необоснованной тревоги.

Она убрала каталог обратно в коробку и попыталась улыбнуться мужу:

– Отличная вещь.

– Ты что?

– Что?

– Ты... в порядке? Мне показалось...

– Да. Наверное, эта простуда еще не прошла окончательно. Знаешь, старею. Неожиданно закружилась голова. Но теперь все в порядке.

– Не старей, пожалуйста.

– И ты тоже.

– Что ж, будем стареть вместе.

Алексей какое-то время смотрел на жену. Потом улыбнулся и показал жестами, в какую Вика превратится очаровательную старушку и какая в согбенной старости будет у нее клюка. Вика прыснула и скорчила рожицу: вот каким Леха заделается старикашкой - весь сморщенный, вредный, одноглазый и с костылем... Они расхохотались.

Это была их старая игра, одна из многих... И черт с ней, с простудой.

А потом, уже значительно позже, в спальне, Алексей любил свою жену, и им было так же хорошо вместе, как в первый раз, не осталось никаких тревог, прячущихся по темным углам. А еще чуть позже Вика слушала ровное и тихое, словно детское, дыхание спящего мужа и думала о том, что все будет хорошо. И простуды пройдут. А жить мы будем долго и счастливо и умрем в один день.

Все так... Тревожное ощущение растаяло. Быть может, его действительно вызвали остатки простуды. Расслабиться...