Ноа
Шрифт:
Глаза Джулиана загорелись, так что я полагал, что ему понравилось.
Джулиан ожил в ту же минуту, как зашёл в пляжный дом. Компания была маленькой, но добавилось пару человек после того, как мы с Софи увидели, что Джулиан отлично поладил с Люсией и Шоном на площадке. Вместе с Теннисоном, Софи, Ашером, Бруклин, Дэниелом и Зейном, это обещал быть тот ещё день.
Мы с Теннисоном были мастерами гриля, в то время как Софи и Бруклин ходили туда-сюда, заполняя стол на террасе приправами, салатами, хлебом, напитками и бог знает чем ещё.
Из гостиной
Прежний Ноа был бы рад виду стольких красивых женщин в бикини или других купальниках. Даже если они были замужем и одержимы своими мужьями, смотреть было нормально. И всё же, каждые чёртовы пять минут, мои глаза искали Джулиана.
Парень, который вёл себя как выдохшийся курильщик после десяти минут пробежки, сейчас был намного спортивнее, и это было заметно. Он не так часто бегал со мной по утрам, но ему нравилось плавать. Его тело определённо было приспособлено к этому.
— Это становится вызывающе очевидно, мой друг, — Теннисон перевернул пару стейков и посмотрел на меня поверх оправы своих солнечных очков. Я нахмурился, глядя на него, на что он хохотнул и кивнул на Джулиана. — Ты смотришь на него так, как я смотрю на Софи.
Я выругался и глотнул пива.
— Ты всё ещё уверен, что это неправильно? — он повернулся ко мне, нахмурившись. — Сначала я понимал твою панику — в любом случае, отчасти. Но ты давно это прошёл, Ноа. Если бы это было нездоровой привязанностью, основанной на вашей общей скорби, она бы уже исчезла.
Моя челюсть сжалась, и мне хотелось сказать ему заткнуться к чёртовой матери. Но я не мог. Он был единственным человеком, которому я рассказал. Он не знал, что у нас с Джулианом действительно была близость, но знал больше, чем доктор Кендалл. Он знал мои личные мысли, и это было чертовски тяжёлым грузом.
Никого рядом не было, так что против своих лучших суждений, я немного открылся.
— Дело в моей сестре, — мне нужно было что-нибудь сделать, так что я сменил Теннисона и начал выкладывать на гриль хот-доги и свои бургеры с тофу. — Представляешь, если бы она узнала? Чёрт, все они. Если бы они были живы и узнали… А родители Джеймса? Это бы их убило.
Меня от этого тошнило.
— Я не буду ничего приукрашивать, — ответил он, приподнимая бровь. — Наверное, это было бы скверно. Но твоя семья, Ноа — вы были так близки. В конце концов, они приняли бы это. Я твёрдо в это верю. То же самое касается бабушки и дедушки Джулиана.
Я не был так уверен.
Я не мог отделаться от ощущения, что это то же самое, что спать на их могилах.
«Мне жаль, что я вас потерял, но не переживайте, Джулиан согревает меня по ночам».
— Послушай, — Теннисон положил руку мне на плечо. — Я последний человек, который будет давить. Нам с Софи понадобилось три года, чтобы понять, что наша интрижка это нечто большее. Я знаю, каково быть не готовым.
Это правда. Много лет назад у них был служебный роман, но из-за их различий — в том числе из-за возраста — они шли прочь друг от друга, оба чертовски депрессовали и слабо это скрывали. Только Софи в итоге забеременела. Они растили Кейдена вместе с первого дня, но как родители-одиночки. И всё же… они всё равно практически были парой. Никто
не мог встать между ними, даже когда они были слишком слепы, чтобы видеть это самим.У нас был спор по поводу того, когда они, наконец, сойдутся.
— Представь себя на моём месте, — сказал я ему.
— На самом деле, я там был, — он указал в сторону стола, где Софи хихикала из-за чего-то с Бруклин и Люсией. — И я не позволил бы никому встать между нами. Она и наши дети для меня всё.
Всё.
— Просто задави меня уже, чёрт возьми, — мне нужно было больше пива.
Я сбился со счёта, сколько раз мы пили за Джулиана. Алкоголь делал нас весёлыми и забывчивыми, и спустя некоторое время он перестал ёжиться от внимания. Он даже вставил собственные подколы, когда мы с Теннисоном начали изводить Ашера насчёт кардиотренировок, которыми он любил хвастаться.
И это был единственный человек, который остался в майке, чтобы скрыть свою любовь к пиву и пицце.
Бруклин запрокинула голову назад и рассмеялась, но быстро поцеловала своего муженька, чтобы проявить солидарность.
— Я всё время говорю тебе пойти со мной и Софи в «ЭрДжей», братишка, — сказал Теннисон Ашеру. — Или пойти с Ноа на его пробежки. Но я слышал, что он не тренер, а садист.
Я подмигнул и указал своей бутылкой пива на Ашера.
— Что такое «ЭрДжей»? — спросил Джулиан.
— Центр скалолазания по искусственному рельефу, — хихикая, ответила Софи. — Достаточно забавно, раньше это было их темой — как братьев. Но в какой-то момент Эш перестал ходить.
— К чёрту вас всех, — сказал Ашер. — Я хожу на кардиотренировки.
— Раз в месяц, — еле слышно прошептала Бруклин.
— И на работе много дел, — продолжал Эш. — Через мой кабинет каждую неделю проходят сотни сценариев. Продюсером быть не легко.
— Да, готов поспорить, ты каждый день плачешь в своём «Лексусе» всю дорогу домой в свой особняк, к красивой жене и двум дочкам, — невозмутимо сказал Дэниел.
— Может, дело в этом. Ты успокаиваешься за счёт еды? — с усмешкой спросил Теннисон. — Пицца не может обнять тебя в ответ.
Это вызвало у меня смех, но женщины решили, что мы уже достаточно поглумились.
— Мне не помешал бы торт, — проворчал Ашер.
Я откинулся назад и сжал губы, и похоже было, что Теннисон и Дэниел тоже с трудом сдерживают своё веселье. Но, в конце концов, мы забыли об этом, и прожарка переключилась на меня.
Вынесли шампанское и торт, и Софи поставила гигантское шоколадное творение в голове стола, где сидел Джулиан. Я был рядом с ним и должен был сказать, что от торта проснулась моя скрытая любовь к сладкому. Я не часто ей поддавался, потому что, честно говоря, не хотел, но чёрт побери.
Тем временем, Софи, Люсия и Бруклин пародировали меня и то, как я — видимо — веду себя как режиссёр. Джулиан от этого просто взорвался. Он едва мог перестать смеяться, чтобы задуть свечи после того, как Бруклин показала свою пародию.
Наклонившись, я похлопал его по бедру под столом.
— Полегче, малой. Не забывай дышать.
— Я пытаюсь, — прохрипел он.
Боже, он был чертовски красивым. Весь беззаботный и весёлый.
Его пальцы коснулись моей руки на его ноге, и у меня было сильнейшее желание просто держать его за руку.