Ничья
Шрифт:
— Посмотрел видос, который я тебе скинул? Перс застрял в текстурах. Прихожу в техотдел и спрашиваю их когда механику ходьбы пофиксят. Они мне: игра в стадии разработки, это допустимо, потом исправим! Я говорю им: это баг, суки, исправляйте, дальше все только хуже станет. Знаешь, что они мне заявили? Ну на нем же снаряжение в сорок килограмм, естественно, он не сможет подняться из ямы. Мар, это пиздец, я не знаю, что с ними делать. Вернее знают, но меня посадят за массовое убийство.
— У Валеры уже открыт его комплекс страйкбола? — задумчиво спросил Мар.
— Вроде да…
— Объяви этим, что у них корпорат
— Мар, ты видел этих тощих задротов? — Фыркнул Тема, вновь закуривая и с сомнением качая головой. — В жизни ничего тяжелее… мышки не держали. Они от одного заряженного вор белта уже завоют.
— В том и суть. Дай людям право выбора — либо на себе испытать, либо признать, что баг и фиксить сейчас. — Мар согласно кивнул мне, закончившей с его ногтями и жестом предупредившей, что надо снимать маску. — Кстати, по поводу нашего запроса на патчи, техподдержка снова отмахнулись, что лагает из-за компов?
— Нет, мы же им характеристики и записи выслали. — Покачал головой Тёма, с интересом наблюдая, как я, сняв патчи, омываю тоником прекрасное лико его друга. — По срокам выхода патчей пока тишина.
— Нам расписание стримов надо составлять, а с этими лагами парни время теряют и в минус уходят. Платформа вообще в курсе, что и им самим это тоже в минус идет? — Нотка раздражения в голосе господина Гросу, которого я обмахивала ежедневником за неимением опахала.
— Я тебя предупреждал, что с русскими работать тяжело. — Расхохотался Тёма, выдыхая дым в окно, и наблюдая как на слегка недовольный фейс Мара наносят крем. — Сейчас Стасу скажу, он их изнасилует и они точно вышлют. Обновить сетку на субботу?
— Пока по старой пролетим. Во вторник-среду подведу итог за месяц, посидим с тобой, покумекаем, как и кому остатки разбросать. — Задумчиво ответил Мар, пока я распределяла массирующими движениями крем по его лицу.
— Мы все еще рашим в этом сезоне? — кивнув, Тёма зарылся в планшете.
— Как всегда. — Не без эха удовольствия подтвердил Мар. — Предварительно: минимальный разрыв с Олегом и его тиммейтами, там приблизительно в двадцатку всего, но уже стало явным то, что они не догонят нас. Остальные в три четыре раза меньше.
— Звуки любви и восторга, брат! — С обожанием посмотрел на него Тёма, откладывая планшет и выруливая с парковки. — Минут через двадцать за тобой заеду.
Я только встала с постели, чтобы убрать косметический арсенал, как Мар за локоть дернул меня обратно.
— У нас есть пятнадцать минут. — Улыбнулся, с удовольствием подминая меня под себя и запуская ладони под футболку.
— Всего пятнадцать? — притворно запротестовала я, стягивая с него ободок и зарываясь пальца во все еще слегка влажные волосы.
— Ты себя видела? — целуя шею с фальшивым возмущением осведомился он. — Ты такая красивая, что дай боже минуту продержаться, не то что пятнадцать. Я постоянно за это переживаю. С самого первого дня.
***
Вечером
в субботу я, прикатив в Риверсайд после сессии в студии, разобрала оборудование и, приняв душ и облачившись в свои шорты и футболку Мара, от которой слабо, но пахло его парфюмом, плюхнулась в кресло в его рабочем кабинете, чтобы заняться обработкой фотографий, но прозвучала трель дверного звонка.Подойдя к двери и вглядываясь в экран на ней, демонстрирующий миниатюрную стильно одетую блондинку за порогом, немного удивилась.
Она тоже, когда увидела меня, открывшую дверь. Я бы сказала, что полностью опешила. В больших голубых глазах абсолютное неверие, взгляд по моему телу, с задержкой на футболке, совершенные губы дрогнули и почти неслышно горько выдохнули: «теперь ясно». Прокашлявшись, она мелодичным голосом вежливо произнесла:
— Здравствуйте. Марина можно?
— Его нет дома. — Оповестила я, разглядывая ее лицо. А мы похожи немного. Типаж точно один. — Что-то передать?
Блондинка закусила губы, глаза увлажнились и она торопливо отвела взгляд. Поправив лямку стильного рюкзачка на плече, разворачиваясь и собираясь удалиться, отозвалась ровным, пусть фальшиво, но все же ровным голосом:
— Да, удачи.
Она сделала пару шагов от двери и застыла, когда я, с участившимся сердцебиением, спокойно уточнила:
— От кого?
— Бывшей. — Мелодичный голос дрогнул. — С этого момента.
Резонанс внутри. Диссонанс. Неверие, яростное отрицание.
Не умеешь — не блядуй, значит. Так он сказал о Тёме, изменяющем своей девушке, когда позвонил той и пытался Тёмино блядство прикрыть.
Да невозможно же… Не может такого быть. А вот она, схожая со мной внешне, да и не только внешне, ибо никаких скандалов и бабских истерик не закатила, просто молча уходила, реальна.
— Подожди, — неожиданно глухо произнесла я. — Меня. Тут рядом неплохой бар, я только сниму с себя это.
Небольшую тесную двухэтажную средней руки забегаловку спасал только панорамный вид. В общих чертах обрисовав срок встречи и оговоренный тип взаимоотношений девушке Мара, сидя напротив нее, тактично смотрела в окно, когда она, отпив сока расплакалась во второй раз за свой рассказ.
Мы не очень похожи, как оказалось, она намного мягче. Деликатная, вежливая, совершенно не злобная, с нулевым уровнем агрессии по отношению к миру. К Мару. О себе Таня рассказала вскользь, но то что, она имеет прямые родственные связи с одним чинуш в Новосибе, было очевидным.
Встречаются с Маром фактически со второго курса. Год назад стали жить вместе. В конце мая начались постоянные ссоры, решили взять перерыв в отношениях на лето. Таня не упомянула, чья именно это была инициатива, но, судя по задержке дыхания и краткой паузе, когда она говорила про это, не сложно было догадаться, кому именно пришла в голову эта мысль. Она на лето в Новосиб к родителям, он сюда к друзьям и по бизнесу, который планирует развернуть вместе с другом после финиша учебы. И начались странности. С июля все вроде бы шло к тому, что Мар хотел возобновить отношения, она к томму моменту гостила у родственников в Москве, а он приезжал по воскресеньям в столицу, они виделись. Она не сказала, что они спали, но сказала, что Мар вроде бы снова был не против того, чтобы возобновить все. А потом внезапно он снова стал отчужден и отдалился.