Невеста оборотня
Шрифт:
Итак, вложив в кобуры пистолеты, упаковав в чересседельные сумки шинель и дорожный багаж, менее чем через час, в ярком солнечном сиянии сверкающего осеннего утра, я осадил коня у ступеней дядиного дома. Надежды, хоть и сомнительные, о возможном наследстве несколько оживляли мои мысли. Удастся ли мне благополучно перенести ожидающий меня шторм? Но едва только горничная-гаитянка, получив через Барри мою записку, спустилась по ступеням, я обратился к ней с просьбой передать мисс Фелиции Пейдж, что я покидаю город на две недели.
— Мисс Фелиция вышла погулять с тем французским джентльменом, который мосье де Сен-Лауп, мистер Фарриер, сэр, — сообщила она мне, и добавила с легкой симпатией в ответ на мой полный разочарования взгляд, от проявления которого я все
— Вы действительно думаете, что мисс Фелиция будет разочарована, Уэшти, или вы только стараетесь приободрить меня? — улыбаясь, спросил я.
— Несомненно будет, мистер Фарриер, сэр. Она будет рассержена также, что причиной, из-за которой она разминулась с вами, была ее прогулка с французским джентльменом.
— Это правда?! — с восхищением и восторгом влюбленного воскликнул я.
— Конечно, это правда. Неужели вы думаете, что у нее в самом деле появилось желание пойти погулять с маленьким жирным французом, когда она могла бы разговаривать с молодым джентльменом своего возраста и положения?
— Уэшти, — засмеялся я, — вот вам доллар. Но к моему удивлению она категорически отказалась взять предложенную мной монету. Я бы не поверил ее словам, если бы Уэшти твердо и настойчиво не подтвердила их.
— Но я хочу, чтобы вы позволили мне задать вам один вопрос, м-р Фарриер, сэр, — продолжала она с серьезностью. — Я хочу спросить вас, не знаете ли вы, бывал ли когда-либо на Гаити французский джентльмен?
— Поэтому ты так сурово уставилась на него на дороге в тот первый день вашего приезда? — спросил я.
— Совершенно верно, сэр, я удивилась и подумала о том, не это ли было причиной, почему он так безжалостно смотрел на меня: быть может, он бывал на Гаити и я ему кого-то напомнила.
— Не знаю, Уэшти, — сказал я и вновь предложил ей вознаграждение за то счастье, каким она одарила меня, но опять последовал отказ. Я повернулся в седле и натянул поводья; но Уэшти продолжала стоять на месте, глядя на меня большими темными глазами, наполненными таким задумчивым дружелюбием, что я вдруг порывисто добавил:
— Я хотел бы, чтобы ты передала своей хозяйке несколько слов от меня. Скажи ей, что перед отъездом я зашел сюда, чтобы попросить у нее прощения.
— Да, сэр, м-р Фарриер, я непременно передам мисс Фелиции ваши слова, сэр. Но вы получили от нее свое прощение еще до того, как попросили его.
— Получил прощение? — недоверчиво воскликнул я.
— Да, сэр. Мисс говорила со мной прошлой ночью, когда я укладывала ее в постель. Она сказала, что вы были сильно напуганы. А потом она засмеялась и сказала, что она совсем не чувствовала страха.
Уэшти говорила так серьезно, а в линиях ее словно высеченного рта и в выражении темных задумчивых глаз было такое полное отсутствие лакейского кокетства, что я не смог бы не поверить ей, даже если бы и захотел сделать это.
— Да благославит вас Господь, Уэшти, — воскликнул я и, прежде чем вновь задуматься о делах моего дяди или о странной истории, поведанной мне эсквайром Киллианом, унесся в золотую дымку радости, чем-то напоминающую сверкающий шпиль церкви Лесгоу, которая светилась на той стороне реки прямо напротив меня. Затем я начал пристально разглядывать каждого встреченного мной путника и бездельников под деревьями и у дверей деревенских таверн, ища среди них человека, одетого в поношенное зеленое пальто. В каждом городе я прежде всего отправлялся на склады, в пакгаузы, в магазины, где вел дядины дела, а затем ходил по ломбардам и лавкам торговцев старой одеждой, но, увы, безуспешно. И везде я слышал одни и те же истории о плачевном состоянии дел.
На перекрестке примерно в пяти милях от города меня остановил плакат, прибитый к дереву, надпись на котором гласила: «Волк — 100 долларов — Вознаграждение», а ниже среди имен подписавших я увидел и дядино. Надпись сообщала, что городской муниципалитет Нью-Дортрехта предлагает эту сумму за голову лесного волка, совершившего за последнее время несколько нападений на людей и животных. Затем
следовало краткое сообщение об убийстве Пита Армиджа и дога Неро м-ра Сэквила, нападении на священника и о зверстве, совершенном уже после моего отъезда. Старый Сэмми Роджерс, клерк эсквайра Киллиана, был найден мертвым, с растерзанным горлом почти на том же самом месте, где двумя неделями раньше был убит старик Армидж.Я поехал вперед, но от всех этих новостей мои мысли наполнились новым беспокойством. Что мог делать старый Сэмми неподалеку от сада старого скряги? Он знал о завещании, более того, он имел возможность знать все, что имело значение для клиентов его нанимателя, он должен был быть осведомлен о номерах и суммах денежных переводов и о том, куда они поступают. Я припомнил все, что мог знать о нем: полный, важный маленький человек в опрятной одежде из плотной шерстяной ткани тускло-коричневого цвета, педантичный и пунктуальный, как часы на городской ратуше, не имеющий в жизни других интересов, кроме оформления юридических документов о передаче имущества. Возможно ли, что мысль о тех запрятанных десятках тысяч долларов соблазнила даже такого, как он, и привела к смерти?
Проезжая рысью по Хай-стрит, я был вынужден бороться с сильным желанием остановить коня у конторы адвоката и узнать у него детали этого убийства, вместо того чтобы спешить прямо к дому моего дяди, дабы успеть положить в сейф собранные мной деньги, прежде чем бухгалтерия будет закрыта на ночь. Но так получилось, что адвокат, случайно увидев меня из окна, выбежал с непокрытой головой на улицу и остановил меня.
— Вы, вероятно, уже видели объявление. Да, бедный Сэмми! — Он сразу остановил меня, стоило мне начать высказывать ему свои формальные сожаления о случившемся. — Кто бы мог подумать, что такая старая маленькая жирная ночная бабочка, как он, попадет и сгорит в огне свечи. Он намеревался оказать вам неплохую услугу. Вот над чем мы должны подумать. Несомненно, у него была какая-то идея. Когда его нашли, рядом с ним лежали молоток и стамеска, но я пока не могу найти следов их применения, хотя он, должно быть, провел там всю ночь. Ночью шел дождь, и он промок насквозь. Но остановил я вас вовсе не ради этого. Я хотел поговорить с вами о том зеленом рединготе.
— Вы хотите сказать, что нашли его?
— Я думаю, что знаю, где мы сможем получить его в свои руки. Вы готовы встретиться со мной здесь, в моей конторе, сегодня в десять вечера — вместе с вашими пистолетами? — И он звонко шлепнул своей рукой по моей кобуре, что заставило лошадь, несмотря на всю ее безмерную усталость, рвануть вперед.
— Жилище Армиджа, кажется, обитаемо, — продолжал он, поджав губы с выражением немыслимой важности. — По слухам, старый Пит бродит около своего дома, во всяком случае, в две последние ночи. Его, одетого в зеленое пальто, расхаживающего с зажженным фонарем в руке и источающим вокруг себя мистический мертвенно-бледный свет видели три заслуживающих доверия свидетеля. Готовы ли вы отправиться со мной и помочь мне уложить на лопатки этого несчастного бродячего призрака?
— Я буду здесь в десять вечера, — решительно ответил я, хотя с высоты пережитого я должен признаться, что не знаю, что именно бросило меня тогда в дрожь: близость исполнения моих надежд или суеверный трепет перед покойниками.
— Будьте начеку, когда пойдете сюда, — предостерег меня эсквайр.
— Вы имеете в виду, что волк вновь появился на улицах городка? — спросил я.
— О, будьте уверены, — иронично ответил Киллиан, — что на одного свидетеля, действительно видевшего зверя, приходится дюжина героев, за которыми волк гнался по пятам аж до порогов их домов. Муниципалитет даже был вынужден оказать моральную поддержку страже. — И эсквайр с мрачной веселостью кивнул в направлении городской ратуши, расположившейся через дорогу. На узкую улочку уже легли тени ранних сумерек, но я все же умудрился различить в тусклой вечерней мгле двух констеблей, вышагивающих на ночное дежурство, и заметил, что в дополнение к привычным алебардам и фонарям каждый нес еще и перекинутое через левое плечо короткоствольное ружье.