Неприкаянные
Шрифт:
Как же смешно было наблюдать, как мама отмахивалась от жуков на Мартинике. В каком году случилось то нашествие? В восемьдесят четвертом? Точно. Насекомые залезали под шезлонги, одолевали владельцев прибрежных кафе. В итоге мама распсиховалась и потребовала у папы отчалить домой раньше срока. Самая умора в том, что не успел Боинг сесть в Миннеаполисе, как она начала жаловаться на комаров и мошку, которые летом правят бал в северных штатах.
Сегодняшнее первое свидание с родителями. Ожидание с неприятными чувствами. Никакого желания их видеть. Их жизнь без меня. Лучше бы они вовремя родили еще одного ребенка. Девочку или мальчика – неважно. Хоть какое-то утешение и надежды.
Приход
У входа в комнату для посетителей – две страшные искусственные пальмы. Белые стены. На больших окнах – жалюзи. Всё для эффекта нормальной, дружелюбной атмосферы. Довольно корявый реверанс дирекции в сторону «нормальных» людей. Мол, у психов жизнь почти ничем не отличается. Просто есть кое-какие правила и распорядок. Нелепость.
Гнусная лицемерка Гилберт была с родителями куда любезнее. Предки расположились в самом углу, за крайним столиком. Они будто притаились, нашли укромное местечко. Без обид! У них нет причин гордиться дочерью. Зато есть куча поводов испытывать стыд и неловкость.
Какой-то измученный, но улыбающийся папа. Крепкие объятия и его запах. Цитрус и табак. Объятия с мамой. Холодность друг к другу. Мы никогда не были близки. Папа спросил, как я, и назвал Медвежонком. Еле сдержалась, чтобы не зареветь. Пожала в ответ плечами, мол, да так, всё нормально, потихоньку обживаюсь.
– А Остины завели собаку, – сказала мама.
Они всеми силами пытались создать непринужденную атмосферу. Будто приехали навестить меня в лагерь скаутов. И мне лет шесть-семь.
– Взяли из приюта. Большая, лохматая. Вечно лает. – продолжала беседу ни о чем мама.
Неподражаемая Долорес Франк. Затея Остинов с собакой ей, естественно, оказалась не по душе. В прежние времена я бы наверняка съязвила, спросив: собака – сука или кобель? Если сука, то Остинам стоило назвать ее Долорес. «Лори-Лори! Фу! Хватит брехать!» – слушала бы она каждый божий день через забор. Папа, услыхав злой подкол, в начале бы прыснул, а затем состроил серьезный вид и сказал что-то типа: «Следи за языком, Медвежонок!». Колкие, но семейные междусобойчики. Всё в прошлом…
Какой-то шум. Правое крыло здания больницы и отдельный вход. Ого! Здоровенный коренастый санитар идет впереди колонны из мужчин-психов. Ну и персонажи, мать его! Один занятнее другого. Бородатый дядька, похожий на Санту, ржет в голос, что-то очень громко рассказывая соседу-доходяге. Ну-ка, ну-ка?
– Чтоб его, этого Карла! Обрюхатил мою сеструху. И родила она семь близнецов. Нет, восемь! Все страшные, как черти. Чертов Карл!».
Во заливает-то! «Восемь близнецов». Пожалуй, это тянет на «Книгу рекордов Гиннесса». С другой стороны, этот дядька – псих. Может, он верит в то, что болтает. Рядом с ними ковыляет дед. Бакенбарды, грязные патлы серых, очень длинных волос. Наверное, в молодости он был певцом кантри. Кожаной куртки с бахромой, шляпы и ковбойских сапог не хватает. Колонна уже у угла здания. Мда, в мужском корпусе явно гораздо веселее.
Что? Движение сбоку. Пончик Ди делает мужикам недвусмысленные намеки: виляет толстыми бедрами, водит рукой по грудям. Всё-таки хорошо разбираться в людях. Эта дамочка и правда неуёмная.
– Эй, Ди! А-ну заканчивай стриптиз! – окрикивает ее одна из санитарок.
Пончик не слышит. Она посылает воздушный поцелуй…
Воздушный поцелуй,
посланный папой на прощание в комнате для посетителей. Слава богу, свидание с родителями длилось недолго. Мама издали завела шарманку, мол, в городской церкви новый пастор. Очень «современных взглядов». Да уж! Судя по всему, не только новая собака Остинов ей не по нраву. Она считает себя католичкой. Любит всё традиционное.– Слышала, тут тоже есть часовня…
Ее эти намеки на становление на истинный путь и спасение души молитвами. Они прям с этим мистером Хендриксом сговорились! Да лучше б папа рассказал, как продвигается расследование. О том, что сейчас творится в городе. Лезут ли к мистеру Дональду Грэйвзу с расспросами журналисты, нападают ли на него местные с обвинениями и проклятиями?! Он, хоть и так себе человек, но не заслужил такого.
Увы, папа никогда не выдал бы информацию. Он – адвокат, и прекрасно знает всю эту кухню. Наверняка осведомлен лучше прочих. Папа не стал бы травмировать новостями. Когда близкий болен, лучше говорить о чем-то совсем отстраненном. Фиг с мистером Грэйвзом, фиг с горожанами и назойливыми журналистами!
Жив ли Роб? Его поймали? Дал ли он показания? Его чудовищный поступок. Почему он решился на такое?
Глава 14
– Берни, слушай, что-то мне хреново, чувак! А? Сам виноват? Мда уж, что есть – то есть. Вырубился от тепла камней в укрытии. Но ведь ловко же вышло повторить эксперимент Йена Чейза? Нагретые в костре камни, еловый настил, дубленка сверху. Хорошее лежбище. Не каждый сможет пережить ночь в лесу на морозе.
Старые газеты.
Они меня подвели. Сморило. Вовремя не надел дубленку… Погоди, приятель. Надо отлить…
Черт!
Да знаю, что бегаю каждую секунду! Знаю, что лихорадка и озноб. И что прикажешь делать? Сдаться копам? Нет уж!
Позитив.
Давай лучше о чем-нибудь хорошем. Форд Мустанг шестьдесят шестого года. Ночное чтение. Объявление в несвежей газетенке «ТаузендЛейк Пост». Наверное, тачку продали быстро. Жаль! С таким количеством нала ее легко мог бы купить я. Но что теперь об этом говорить. Время назад не отмотаешь. Кто был владельцем машины? Какой-нибудь старик, а в прошлом – лихой гонщик, как думаешь? Двести семьдесят кобыл под капотом, представляешь? Черт. В жизни бы не продал такого красавца. У тебя была тачка, Берни?
Лузер.
У него даже прав-то не было. Хотя из него вышел бы неплохой водитель. Отличные навыки. Автошкола. Так и не сданный экзамен. Почему? А на хрена? Но давай не будем о грустном…
О новостях.
Похоже, я сориентировался, приятель. Карта в умной башке, подсчеты. Ноль паники утром и собранность. Приток речки Натс. Правильно вчера сделал, что пошел против течения. Интуиция. Еще пара миль. Свернуть в лес. К вечеру добраться до Кристиновых болот. Как тебе такое? Неплохо? То-то.
Бернард.
Всё забываю спросить: как выглядит душа? Это сгусток светящейся энергии? Или часть космической темной материи? Тайна, понимаю. Знаешь, у меня есть просьба: если случайно столкнешься с духом по имени Роберт Грэйвз, то привет ему. А Крейгу Томпсону, Эйдену Келли и Франк… В общем, передай этим троим ублюдкам, что мир стал без них гораздо лучше, чище.
Глава 15
Как же адски медленно тянется здесь время! Ад – это когда совершенно нечем заняться, кроме как лежать и гонять мысли. Когда уже объявят отбой? Приглашение странноватой Джины. Может, она просто так ляпнула про кофе и вишневую Кока-колу? Если так – сильное разочарование.