Чтение онлайн

Диего взял перстень и надел его на палец Мелани. Она подняла руну, чтобы получше рассмотреть кольцо; камень был полон такой необыкновенно сказочной зелени, так совершенен и чист, что походил на яркую звезду.

– О, Диего, я уже влюблена в него. Он такой великолепный, – произнесла она с восторгом.

– Он подходит к твоим глазам, – прошептал Диего. – Мы возьмем его, – обратился он к ювелиру.

– Это уникальный экземпляр, мистер Сантос, – пробормотал ювелир. – Может быть, вы захотите узнать цену, перед тем как давать согласие на покупку?

– Это не важно, – ответил Диего.

– Он стоит… двести тысяч долларов, – робко прошептал ювелир.

Мелани в подвенечном платье стояла у ворот церкви. Около нее суетилась

женщина, прибывшая в Буэнос-Айрес из нью-йоркского салона Оскара де ла Ренте вместе с очаровательным свадебным нарядом. И сейчас она завершала последние штрихи своей работы, расправляя эффектный шлейф, каскадом спускающийся к земле. Мелани даже не задумывалась о цене этого платья; счет, как и все остальные, был отослан прямо в офис Сантосов в Буэнос-Айресе. После шести недель приготовлений к свадьбе деньги для Мелани перестали иметь какое-либо значение.

Был поздний май. Вечер стоял холодный, но Мелани была слишком взволнованна, чтобы обратить на это внимание. Когда шлейф и фату уложили надлежащим образом, подали сигнал и двери открылись.

Мельком увидев толпу людей внутри храма, Мелани вспомнила о настойчивом предложении Марии, чтобы один из друзей Амилькара играл роль отца невесты. Но Мелани, несмотря на все уговоры, оставалась непреклонной. Она жила много лет одна и не имела понятия, где ее отец. Сама мысль о том, что его присутствие здесь создало бы лишние неприятности, выводила ее из себя, как и мысль о том, чтобы войти в церковь с одним из старых друзей Амилькара. Порасспросив своих знакомых и покопавшись в истории свадебных церемоний Буэнос-Айреса, Мария нашла пару невест, входивших в храм в одиночестве. В обоих случаях девушки были безупречны во всех отношениях, и в итоге она согласилась с тем, что ее невестка войдет в боковой придел храма без сопровождения.

И сейчас Мелани, услышав органную музыку, почувствовав аромат цветов и ощутив наплыв потока теплого воздуха, выходящего из открытых дверей церкви, была рада своему одиночеству. Эти мгновения принадлежали только ей и Диего и никому больше.

Мелани направилась к алтарю. Ее атласные туфли скользили по белоснежному ковру, а позади с тихим шелестом развевалась невесомая фата, скрепленная жемчужно-бриллиантовой тиарой, перешедшей к невесте по наследству, согласно старой семейной традиции, от Марии Сантос. Мелани посмотрела на сверкающий ослепительной позолотой в тусклом свете свечей мраморный алтарь, украшенный цветами, как бы парящими над ним, но не заметила всего этого великолепия – она видела лишь Диего, ждущего ее напротив алтаря. Не заметила Мелани и людей, толпящихся вокруг; мужчин, с неподдельным интересом разглядывавших ее, женщин в дорогих украшениях, не заметила она Марию и Амилькара Сантосов, стоявших слева от Диего, ни его белого воротничка и шелкового галстука, который они долго выбирали во французском магазине, ни его темно-серого бархатного костюма. Она не обратила внимания даже на епископа в церемониальных одеждах. Мелани видела лишь мужественную красоту лица Диего, его широкие плечи и узкую талию, создававшие знакомый силуэт фигуры, четко вырисовывающийся на фоне золотистых солнечных лучей. Он улыбнулся, предлагая ей руну, и подвел к алтарю.

Церемония началась. Благодаря репетиции Мелани уже заранее знала весь ритуал, но сейчас она едва понимала смысл слов, произносимых священником. Епископ благословил кольца, и Мелани улыбнулась, протянув Диего свою левую руку. Неодобрение на мгновение вспыхнуло в глазах Марии: она заметила на руке Мелани подаренное в честь помолвки кольцо. Императорский нефрит дважды сверкнул ярким огнем, пока рука Диего не накрыла руну Мелани.

– А теперь попробуйте еще раз, миссис Сантос… El ojo del аmо engorda el ganado…

– El ojo del amo engorda el ganado, – повторила Мелани, или, вернее, думала, что повторила, пока не увидела своего учителя, отрицательно качающего головой. Через секунду Мелани слушала свой голос, записанный на

пленку.

– Вы чувствуете разницу? На конце твердый, отчетливый О, не ojow или ganadow. Попробуйте еще.

И Мелани повторила снова…

Когда они с Диего вернулись из свадебного путешествия, проведенного в Канкуне, Мелани решила, что должна учить испанский.

– Святой Матфей говорит, что добродетель возвышает нас в глазах Бога, Мелани, но милосердие Он ставит на первое место. Через любовь к ближнему мы можем выразить нашу любовь к Богу…

Мелани закрыла глаза, пытаясь отчасти сконцентрировать все свое внимание на словах падре Ангелотти, но в большей степени для того, чтобы согнать с себя оцепенение, овладевшее ею от столь долгой проповеди.

Готовясь к свадебной церемонии, она вместе с Диего посещала церковь, заставляя себя думать, что религия играет не последнюю роль в ее жизни. Когда Мелани была ребенком, религии в их доме не уделяли особого внимания. И только после смерти младшего брата Мелани ее мать стала ходить в церковь. Сейчас она жила в Лос-Анджелесе со своим новым мужем; и как-то во время очередного телефонного разговора с дочерью она старалась убедить Мелани выгравировать свое имя на стеклянной звезде, которая бы висела среди тысячи других в Стеклянном Соборе, прекраснейшем храме, построенном проповедником, который и указал матери Мелани путь к Богу. „И совсем не обязательно посещать эту церковь", – объяснила она дочери. По ее словам, они с Бадом, ее новым мужем, вполне могли слушать богослужение и сидя в машине. Мелани не считала нужным спорить с матерью о ее новых убеждениях, а также о ее абсурдной идее, по которой слово Божье можно было услышать, находясь в кабине автомобиля.

Так или иначе, но религия имела огромное значение для семьи Сантосов, и Мелани чувствовала себя обязанной посещать воскресные мессы вместе со всеми. А потом она сообщила, что хочет побольше узнать о католицизме, и Мария Сантос, которой это желание пришлось по душе, пригласила к Мелани падре Ангелотти, своего духовного отца. После нескольких бесед со священником Мелани еще больше укрепилась в намерении усвоить все премудрости католицизма. Она всем сердцем хотела стать частью мира Диего, понять его, и одобрение Марии было лучшим поощрением в ее начинаниях.

– Я не могу продолжать, Диего. Банки на грани банкротства. В июне страна потеряла два миллиарда долларов. Ты когда-нибудь слышал, чтобы экспорт зерна в Аргентине был на грани краха?

– Они просто не имеют представления, как управлять своим делом, – усмехнулся Диего. – Ты не хуже меня знаешь, Хуан, что старые методы уже не подходят. Мы живем в 80-е годы, и нам нужна умелая, эффективная экономика, достойная мировой конкуренции…

Диего продолжал объяснять достоинства свободной торговли, и Мелани, на которую этот разговор стал навевать скуку, перевела взгляд на окно, за которым раскинулся тенистый парк, а чуть в стороне виднелись редкие огни далеких пароходов, настолько слабые и нечеткие, что напоминали монитор с бегущей по нему тоненькой ниточкой кардиограммы умирающего сердца. Они снова были на вечере, снова в элегантном доме, снова все присутствующие были одеты в платья, купленные в самых дорогих модных европейских магазинах, и, как обычно, обсуждали надвигающуюся катастрофу. Или, на худой конец, мужчин. Мелани заметила свою новую знакомую, Зу-Зу Лобос, беседующую с красивой, элегантной женщиной, и направилась к ним в поисках новой темы для разговора.

– Мелани, дорогая, как я рада видеть вас! Вы великолепно выглядите. – Свой комплимент сверхшикарная Зу-Зу произнесла на чистом английском. – Вы знакомы с Терезой де Таннери? Мелани Сантос. Мелани недавно вышла замуж за Диего, – объяснила Зу-Зу, а затем опять обратилась к Мелани. – Большую часть времени Тереза живет в Париже. Она приехала в Буэнос-Айрес вчера.

– Вы француженка? – поинтересовалась Мелани.

– Мой муж француз, а я жила в Буэнос-Айресе до замужества, – объяснила мадам де Таннери.