Недра
Шрифт:
– Да, - согласился Обуховский, - но на этот раз у неё исчез пульс…
– Как исчез!?
– Пришивало подскочил к Ярославе и схватился за её запястье.
– Блин, да что же это такое!? Ярослава!
– заорал следователь и начал бить её по щекам, но женщина в себя от этого не приходила.
– Деструктор!
– он попытался обратиться к существу, которое сейчас несло их через пространство.
– Что с ней!?
– Она решила уйти, - невозмутимо ответил Деструктор.
– Куда!? Как!?
– На следующий виток спирали развития. Этот она прошла полностью.
– Какой на хрен виток!?
– следователь,
– Никак. Она ушла.
– Болеслав Андреевич, - вмешался Обуховский, видя, что Пришивало в панике начинает терять над ситуацией контроль, - умерла она. УМЕРЛА.
– Вот, блин, - следователь в сердцах пнул ногой Дмитревича, спящего в многодневном запое, - даже не попрощалась.
– Жалко, нормальная баба была, - попытался посочувствовать Обуховский.
– Женщина, - пробормотал Пришивало, - а не баба.
– И то верно.
– Я собираюсь покинуть пределы Солнечной Системы, - внезапно сообщил Деструктор, - что с вами?
– На Землю нас можешь доставить?
– автоматически задал вопрос Пришивало, погруженный в свои думы.
– Нет, я не могу туда вернуться.
– Не можешь!?
– удивился Обуховский.
– Ё… вот мы и попали!
– Как не можешь!?
– очнулся следователь.
– Почему!?
– Энергии планет не дадут мне вернуться обратно, - равнодушно сообщил Деструктор.
– А насколько близко ты можешь подлететь к Земле?
– судя из выражения лица, в голове следователя начала созревать гениальная идея.
– До верхних слоёв атмосферы.
– У нас есть космическая станция на орбите, сможешь её найти и доставить нас туда?
– Да.
– Болеслав Андреевич, - вмешался в разговор Обуховский, - вы что, на МКС собираетесь высадиться!?
– У тебя есть другие варианты!?
– Это же международная станция! Там не только российский ЦУП следит за ней - наше появление не засекретить!
– У тебя есть другие варианты?
– снова повторил Пришивало.
– Трындец, короче, - заключил Обуховский.
– Давай, лучше на дорожку, - следователь извлёк из рюкзака пластмассовую бутылку со спиртом, - чтоб не в последний раз, а то ведь нас по возвращению так допросами измучают, что весь мир будет не мил.
– Это правильно, - сразу оживился Обуховский, - и Ярославу помянуть надо. Эх, хорошая баба была.
– Женщина, - мгновенно отреагировал Пришивало, наливая жидкость в пластмассовый стаканчик.
– Кстати, надо бы её как-то похоронить, что ли…
– Хорошо бы на Родине, - Обуховский опрокинул в рот протянутый ему стаканчик, - но это, наверное, не возможно.
– Деструктор, ты можешь уничтожить тело Ярославы?
– внезапно предложил Пришивало.
– Могу разложить на молекулы или атомы.
– Вот и займись. Лучше, на атомы.
– И развей их в космическом пространстве, - добавил Обуховский, поднимая очередной стаканчик.
– Достойные похороны!
Телепортировал их Деструктор по-английски, не попрощавшись. Пришивало не сразу сообразил, почему спирт вдруг вылетел из стаканчика и прозрачным шариком повис в воздухе, но не растерялся - поймал его губами и проглотил.
– Вот она - МКС!
– напротив них, выпучив ни то перепуганные, ни то удивленные глаза, в невесомости витал какой-то мужчина.
–
Чего уставился!?– не выдержал Обуховский.
– Who are you!?
– наконец произнес астронавт.
– Who я!?
– Пришивало достал из внутреннего кармана бронежилета удостоверение в красной обложке.
– Я - следователь прокуратуры! Who you!?
После такого наглого ответа мужчина в недоумении застыл, как каменная статуя. Тем временем в отверстии, ведущем в другие модули станции, показался ещё один космонавт. На бирке, прикрепленной к его груди Пришивало вычитал фамилию: «VOLKOV».
– Наши!
– радостно и громко сообщил следователь Обуховскому.
– Волков, давай тут с нами по рюмочке!
– И мне, - не просыпаясь напомнил Дмитревич.
Когда Тихомир проснулся, голова была абсолютно свежей. Боли в боку не чувствовалось, а значит, восстанавливающая ткань поработала на славу. Не спеша, он осмотрел комнату, в которой находился. Ничего особенного: белый потолок, серый пол, тумбочка и табурет. В память начали возвращаться воспоминания - наконец он попал в Москву. «Интересно, у местных жителей было огнестрельное оружие. Да уж, видно общество здесь пошло по тому же пути развития, по которому и его родная Земля. Удивительно было, что они хранили знания про так называемого Чёрного Ангела. Черт, Алина! Как он мог забыть? Сидит сейчас в каком-то изоляторе, ждёт его, а он тут философствует на вольную тему».
Окон в комнате не было, хотя почему-то комната казалась светлой. Была дверь, металлическая. Тихомир думал, что она закрыта, но когда попытался её подтолкнуть, та неожиданно беззвучно распахнулась. За дверью дежурили двое солдат в камуфляжной форме.
– Вы э… проснулись?
– смутившись, произнёс один из них.
– Точно, - подтвердил Тихомир, - меня обещали провести к пленнице, в изолятор.
– Э-э… - протянул солдат, - сейчас, надо командира известить.
– Ну вот, пока будешь меня вести, - Тихомир повернулся ко второму солдату, - ты его известишь.
Солдат сразу сорвался с места, будто это Тихомир был его командиром, и исчез в полутёмных коридорах. Бежал он, вероятно, довольно быстро, поскольку, когда Тихомир открыл дверь изолятора, Старовит уже ждал его там. Алина, одетая в светлый костюм, найденный на космической базе, сидела на кровати в комнате, закрытой металлической решёткой. Увидев Тихомира, она медленно подняла глаза. Этот взгляд Тихомир видел впервые. Он его не узнал.
– Вот из этого она пыталась тебя пристрелить, - Старовит протянул Тихомиру небольшой чёрный автомат, - очень интересная технология, мы такими не владеем.
Руки у Тихомира затряслись. Старовит, внимательно взглянув на него, а потом на Алину, положил автомат на небольшой стол и вышел из изолятора.
– И как ты можешь всё это объяснить?
– слова давались Тихомиру с трудом.
– А никак! Что здесь объяснять собственно?! Сам должен понимать! Или ты серьезно думал, что у нас этакая большая любовь, которой полны тупые книжки с ярлыком «для женщин»!? В том-то и проблема, что вы постоянно нас недооцениваете, принимая за робкие, жалкие существа, не способные без посторонней помощи сделать два шага. Я просто не могла отделаться от мужа, которого презираю, как, впрочем, и тебя! Господи, да неужели так сложно понять, что вы ОБА мне нафиг не нужны?!