Чтение онлайн

— Поехали, — командует.

А я стою еще минуты две, как статуя, кожу до сих пор покалывает от его пальцев, а тело сотрясается, будто от электрического разряда.

«Господи, ну почему даже такие легкие прикосновения этого мужчины выбивают почву из-под ног. Так не должно быть. Тело — предатель, потому что ему нравятся прикосновения мужчины. Отрицать глупо.»

Наконец-то мы подъезжаем к этой хижине, домик егеря, логово браконьеров — называйте как хотите. Вся эта конструкция стоит среди глухого леса. Даже не могу предположить, откуда Федулов знает об этом Богом забытом месте. Внутри самой хижины стоит

С ужасом осознаю, что спальное место одно, я не готова делить постель с Федулом, даже если это просто сон. Пячусь назад к двери и выбегаю на улицу, где Павел уже вовсю орудует топором, разрубая поленья.

— Там одна кровать!

— Я в курсе, — усмехается мужчина. Ну, разумеется, я говорю очевидные вещи, но от этого не легче.

— Ты сможешь лечь на полу? — серьезно задаю вопрос.

— В доме, который не отапливался более полугода? — риторически парирует мужчина. — Я не джентльмен, Алиса.

— Но как же, — пытаюсь найти нужные слова, но понимаю, что сморожу глупость.

— Лучше иди посмотри, что есть из еды в доме, — обрывает меня мужчина.

Явно ему сейчас не до моих споров. Решаю послушаться и ухожу обратно в дом, краем глаза наблюдая, как Федулов вновь орудует топором. Да, тело у него что надо. Сама не замечаю, как любуюсь, а потом сразу ругаю себя и корю. Не может он мне нравиться. Даже физически. Ну как такое возможно?

Нахожу гречку, соль, перец и две банки тушенки. Отлично, можно приготовить в котелке еду. Прошу Павла помочь организовать костер для приготовления еды, он берет эту задачу на себя, а я непосредственно занимаюсь ужином.

— Очень вкусно, — неожиданно мужчина делает комплимент после ужина.

— Спасибо! — шепчу, складывая грязную посуду в металлический таз.

Федулов уже растопил печку, в доме стало теплее и уютнее, я заваривала чай и даже нашла сахар.

— Глаза слипаются, — устало тру веки.

— Ложись спать, — мужчина смотрит в окно, он максимально задумчив.

— А ты?

— Ты же не хотела, чтобы я ложился рядом, — снова усмехается, ловя меня на противоречии.

— Да, но ты был за рулем шесть часов, я могу поспать сидя, — несказанная щедрость так и прет из меня.

— Я, конечно, не джентльмен, но и не придурок.

«Вот тут, конечно, спорный вопрос.»

— Ладно, пошли вместе, просто отвернемся друг от друга, — предлагаю компромисс.

— Как школьники?

— Нет, Павел, как люди, которые не должны спать вместе, — тут же нахожу ответ.

Мы укладываемся в постель, и я сразу же отворачиваюсь к стенке. Глаза слипаются, царство снов так и манит к себе, но настойчивая мужская рука крепко обхватывает мою талию, прижимая к себе плотнее. Я зло бормочу, убираю руку со своего тела, но она снова туда возвращается. И так раза три.

— Павел, убери руку!

— Нет, — бесстрастно отвечает сиплый голос.

— Пожалуйста, — чувствую как тело слабеет в попытках вырваться. Все еще ужасно хочется спать.

Мужчина целует мой затылок и шепчет: «Спи!».

Я решаю забить. Решу этот вопрос завтра, расставлю все точки по местам, скажу ему пару ласковых. Но завтра. И тут же проваливаюсь в сон. Правда сон длится недолго, так как чувствую, как руки Павла касаются моего лица, перебирая пряди волос.

—

Сейчас мы лежим непозволительно близко друг к другу. Вижу каждый шрам, каждую морщинку на его лице. Нахожу шрам под левой бровью, точно знаю, откуда он. Федулов как-то упал с мотоцикла и задел всей левой частью лица железный выступ. Тогда еще все воспитательницы причитали, как без глаза не остался. Глаз-то на месте, а глубокий шрам остался.

Я сбивчиво дышу. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет буду лежать так близко с главным обидчиком. С человеком, который делал невыносимо больно, дразнил, издевался. Смотрю на упрямый подбородок, осматриваю щетину, и сама не замечаю, как мои пальцы касаются его щеки, находя родинку.

— Смотрю на тебя и не верю в такие совпадения. Ты точная ее копия. Разве так бывает? — словно сам себе задает вопрос. Я молчу, лишь дыхание сбивается. В груди жжет. Неприятно. Он не должен ничего узнать, он никогда не должен узнать, кто я. — Если бы не заключение о смерти, которое я держал в руках, если бы не очевидцы, которые видели, как ее хоронили, я бы не усомнился в том, что она — это ты, — я вижу, что ему больно.

И хочется задать вопрос: «Отчего же тебе больно, Федулов? Не верю я тебе.»

— Как она умерла? — убираю руку от лица мужчины, и тут же становится холодно.

— Сгорела, восемьдесят процентов ожогов, — я чувствую, как он задыхается. — Она всегда была такой маленькой. Беззащитной. И такая смерть ужасная, моя Алиса умерла, не сохранив о себе ничего. Только воспоминания.

Мое сердце вновь сжимается, бьется, как у загнанного кролика. Я отчетливо понимаю, что речь обо мне, потому что мужчина показывает мне фотографию маленькой девочки из кошелька, которая сидит на качелях. Я узнаю себя. И теперь вопросов становится в разы больше. И хочется плакать. Очень горько.

«Федулов меня любил? Меня кто-то записал в мертвецы? Кого на самом деле похоронили? И что со всей этой информацией делать?»

Наши дни

Ночь была бессонной, Павел постоянно складывал на меня свои руки, ноги, и в целом наваливался всем телом. На кровати было тесно, поэтому он жался ко мне, чтобы не свалиться. Либо я в очередной раз оправдываю его в своей голове. Мы вчера так и уснули лицом друг другу, я не испытывала какой-либо тревожности, хотя Федулов — опасный человек. Если отбросить то, что он проявляет ко мне свой сексуальный интерес, то его деятельность связана с криминалом, он не самый хороший человек. Он вовсе не добрый и не милый. С такими мужчинами нельзя играться, можно вырыть себе яму, из которой потом никогда не выберешься. Впрочем, подкоп я уже явно сделала.

Павел крепко спал, лишь ресницы слегка подрагивали, губы плотно сжаты даже в расслабленном состоянии, хотя, может, ему снится что-то неприятное. Слышала, как ночью он бормотал себе под нос, но разобрать слова не удалось. Я смотрела на мужчину еще какое-то время, пока мой телефон не оповестил меня о входящем сообщении.

Встаю на колени и аккуратно пытаюсь перелезть через мужчину, на полпути грубая рука хватает мое колено настолько резко, что я в испуге сваливаюсь прямо на тело Павла. Он прижимает меня, удерживая ладонь на пояснице.