Небесный суд
Шрифт:
— Мы не можем ждать неделю! — перебил его Тцлайлок. — Потому что в ближайшие часы под стенами Миддлстила уже будет стоять армия рыцарей-паровиков!
— Первая Бригада уже почти завершила переброску по пневматическим туннелям. Я уверен, мы сумеем удержать столицу до того момента, когда будет разрушена проклятая стена. Компатриот Тцлайлок, по ту сторону границы у нас уже двадцать дивизий. Этого достаточно, чтобы захватить любую деревню, любой крупный и малый город в Шакалии.
— А если разрушение стены потребует большего времени?
— У нас есть шахтеры, которые ведут под проклятой стеной подкоп.
— Торопиться не надо. Возможность основать город меченых будет дарована гвардейцам чуть позже, — возразил Тцлайлок. — Сначала же они должны помочь нам разгромить войска Короля-Пара.
— Разгромить? — Маршал недоуменно посмотрел на вождя революции. — Миддлстил целиком и полностью в наших руках. Пусть только враг осмелится подойти к городским стенам! Мы выльем на него бочки кипящего масла!
Тцлайлок ткнул пальцем в точку на карте.
— Нет, мы выйдем им навстречу и сразимся вот здесь. Маршал Ариндзе посмотрел туда, куда был направлен указующий перст председателя Первого Комитета.
— Ривермарш? Но там ведь одни холмы, болота и пастбища. Прошу вас, компатриот Тцлайлок! Имея в своем распоряжении две бригады, мы сможем удерживать Миддлстил до середины зимы. С армией Механсии лучше не сражаться на открытой местности. Их рыцари превосходят нашу самую лучшую кавалерию! Они быстрее и сильнее, они лучше вооружены. Их мортиры превосходят по убойной силе любые наши пушки. Я не могу гарантировать вам победу, даже имея десяток боевых бригад!
Тцлайлок протянул руку и схватил маршала за лицо, причем с такой силой, что тот рухнул на колени.
— За нами стоят боги революции! Уайлдкайотли сильны и час от часу становятся сильнее, по мере того как враги народа скармливаются им во имя общего дела! Что есть у этих живых железяк? Их Лоа — жалкие бесплотные тени, как тот вонючий дым, что изрыгают их трубы. Знаете, почему Шакалия так быстро сдалась революции? Она потеряла истинную веру. Не заставляйте меня думать, коротышка, что и вы утратили веру в правоту общего дела!
С этими словами он отпустил свою жертву, и маршал Ариндзе кое-как поднялся на ноги. Как и все прирожденные хищники, он признавал право сильного.
— Мы сделаем все так, как вы говорите, компатриот председатель!
Тцлайлок обернулся к Флейру.
— А вы, компатриот капитан? У вас имеются соображения по поводу предстоящего сражения?
Флейр стоял с мрачным видом, наблюдая, как квотершифтские уорлдсингеры помогают маршалу обрести вертикальное положение.
— Мы двинемся в горы. Дойдем до Ривермарша. Вы скажете нам, куда идти дальше, и мы подчинимся. Мы пойдем туда, куда вы нам укажете, и будем стоять до конца.
— Похвально, компатриот капитан! Первая Бригада отойдет к Гэллоухиллу и Спаутхоллу. Третья Бригада и части Особой Гвардии немедленно отправятся в поход вместе с нашими
уравненными ротами революционной армии и дадут отпор агрессорам у Ривермарша.Капитан Флейр не позволил, однако, меланхолии взять верх над военной сметкой. План председателя был безумием чистой воды.
— Вы отдаете более двух третей Миддлстила на милость военного ополчения оппозиционных партий. Даже если мы сокрушим силы Короля-Пара, не исключено, что мы вернемся в город, оккупированный врагом. У Третьей Бригады больше нет преимущества первого удара, внезапного появления в самом сердце столицы. Цена, которую мы заплатим за то, чтобы вернуть каждую потерянную улицу города в свои руки, лучше всего будет видна в палатках полевых госпиталей.
— Вот уж не думал, что вы столь высокого мнения о наемных бандах, которые наспех сколотили кровожадные враги! — удивился Тцлайлок. — Они сполна получат за то, что пошли против народа.
На Флейра нахлынуло жуткое чувство. Боевой приказ Тцлайлока не имел никакого смысла — вернее, имел, но при одном единственном обстоятельстве. Неужели председатель Первого Комитета только что провозглашенного Содружества Общей Доли Шакалии отважится на такое?
— Принц Алфей, — произнес капитан Флейр. — Вы оставите его в городе?
— Компатриот Алфей служит революции самыми разными способами, — ответил Тцлайлок. — Ваша приверженность долгу делает вам честь, компатриот капитан. Однако защита народа от монархии больше не входит в обязанности Особой Гвардии. Вспомните, что когда-то кричала толпа перед дворцом в день побивания камнями. Нет республике с королем! Но если вы хотите, чтобы мы взяли с собой крест, потому что лично вам так спокойнее на душе, что ж, мы так и поступим. Думаю, мучения, которые терпит король, наполнят боевым духом революционные сердца, подвигнут народ на доблестные подвиги против армии железного врага.
Тцлайлок провел пальцами по расстеленной на столе карте; его ногти прочертили по соседним государствам черные следы.
— Да, компатриот капитан. Вы можете со спокойным сердцем оставить кровопийц на попечение Гидеонова Воротника. Наши помыслы устремлены вперед, а не назад. Победа за победой во имя народа — это стандарт равенства, которым мы принесем всему остальному миру.
Из глаз вождя революции на пол упали черные слезы, которые, подобно кислоте, прожгли в дубовом полу дыры. Каждое общество — упорядоченное гнездо, где уравненные граждане трудятся во имя общего дела, неотличимые друг от друга братья и сестры. Совершенные, черпающие радость и удовлетворение в бесконечном труде. Вот оно, светлое будущее облагодетельствованного человечества.
Перед Оливером последняя проклятая стена камеры номер восемь ноль девять визжала, словно свинья на бойне. Колдовская энергия извивалась и корчилась, обволакивая его со всех сторон, собираясь складками — вряд ли уорлдсингеры, когда-то сотворившие ее, представляли себе такое. Внутри нее посреди собственных экскрементов и крысиных скелетов лежал Шептун.
— Оливер! — прошипел он. — Твое совершенное тело… оно все в крови.
— К сожалению, я был вынужден остановиться и провести переговоры по поводу твоего освобождения, — ответил Оливер и отвернул нос от тошнотворного запаха.