Шрифт:
Глава 1
Далила.
Еще одна капля воды падает мне на лицо. Я вздрагиваю.
Кап… кап… кап…
Голоса. Далекие человеческие голоса, но я не понимаю, о чем они говорят. Впрочем, это не удивительно: они вовсе не люди, а монстры.
Кап…
Я знаю, что сейчас упадет капля воды.
Как давно я здесь? В этом месте нет времени, я не могу его измерить. Должен был пройти как минимум день, может, два.
Мои руки и ноги связаны, голова привязана к доске, во рту кляп, закрепленный натянутой цепью. По крайней мере, я так
Я не могу повернуть голову. Идеальная цель для капающей воды. Мой затылок онемел давным-давно, и мне интересно, будет ли он плоским, когда я выберусь отсюда. Если выберусь.
Кап…
– Блядь! – Я пытаюсь кричать, но не издаю ни звука. Единственное движение здесь – это падение капель в центр моего лба. Вода скатывается с моих висков и затекает в уши. Я зажмуриваюсь, но когда закрываю глаза, вижу его. Адам. Он поймал меня и привез в камеру пыток. Я не знаю, что случилось с другими девушками, которые пытались сбежать, и не могу перестать думать о том, что со мной происходит.
Кап…
Снова появляется Адам, заталкивает меня в кузов белого грузовика и держит железной хваткой, пока какой-то парень везет нас через территорию.
– Они собираются причинить тебе боль. – Его шепот мне на ухо на удивление нежен, хотя это он жестоко заключил меня в клетку. – Не ломайся. Обещай мне, что не сломаешься. Не позволяй им разорвать тебя. – Он вздыхает и прижимает меня еще сильнее. – Я бы отпустил тебя, ягненок. Если бы только я был там в лесу один. Я бы тебя отпустил. Даже если бы я пожалел об этом, даже если бы это убило меня.
Я дрожу, понимая, что грузовик везет меня навстречу еще более мрачной судьбе. Мое горло свело судорогой, и я едва могу понять его слова, а тем более ответить.
– Я буду ждать. – Он целует меня в волосы, когда мы останавливаемся у невзрачного шлакоблочного здания без окон. Адам стоит в дверном проеме, когда кто-то хватает меня сзади и тащит, пиная и крича, в этот новый ад.
С тех пор я здесь. Никакой еды. Никакой воды, кроме случайных брызг, которые время от времени просачиваются сквозь кляп. Как долго человек может обходиться без воды? Похоже, мне следовало лучше учиться в колледже. Может, я это знала, а потом забыла.
Я пытаюсь заснуть, чтобы это кошмарное место исчезло.
Кап…
Каждый всплеск холода будит меня.
Адам. Я вижу его лицо каждый раз, когда сознание возвращается ко мне. Когда я впервые увидела его ночью у костра, его темные глаза впитали меня и забрали гораздо больше, чем я когда-либо собиралась предложить. Его вес на мне. Ощущение его губ на моей коже. Намек на человека под маской чудовища.
Кап…
Только чудовище могло привести меня в это мрачное место. Я была идиоткой, полагая, что он может быть кем угодно, кроме того, кем он является – сыном Пророка. Я для него всего лишь жертвенный агнец. Ничего более. «Куда это ты собралась, ягненок?» Его голос звучит у меня в голове, и я пытаюсь разглядеть тьму вокруг себя. Но его здесь нет.
Крики разрывают воздух и умирают. Звуки мучений приходят и уходят, как летние мухи, приземляясь и кусаясь, а затем улетая.
Кап…
Мои мысли мчатся и кружатся, я стремительно впадаю в отчаяние. Воспоминания
вспыхивают у меня в голове, как огонь. Еву схватили раньше меня. Сюзанна оказалась в ловушке на вершине забора, колючая проволока впивалась в ее тело, пока она боролась. Но, возможно, Сара сбежала. И Честити тоже. Она почти добралась до вершины, когда Адам схватил меня. Пламя надежды оживает, но… кап… оранжевый свет гаснет под сокрушительным весом воды.Я плыву по бесконечному морю, засыпая на пороге следующей волны. Но я не могу туда добраться. Сколько бы раз томный океан не успокаивал меня и не обещал покой, он не может мне этого дать. Только не здесь, в удушающей темноте с монотонными каплями воды. Кто знал, что такая простая вещь может свести человека с ума? Сухой смех застреет у меня в горле, когда я подумываю написать письмо в «Небесное служение» об их тактике пыток. Хихиканье превращается в крик, и я не могу сказать, влага на моих ресницах – это слезы или брызги воды.
Кап… Кап… Кап…
Пытаться ослабить путы бесполезно, но иногда я делаю это, просто чтобы немного размять конечности. У меня болит плечо в том месте, откуда я вырезала трекер. Но у меня ощущение, будто на рану наложили швы. Я не могу вспомнить, что произошло сразу после того, как меня сюда привезли. Я помню только эту комнату, это пустое черное пространство.
Кап…
Интересно, есть ли у меня в руке новенький трекер? Не то чтобы им это нужно. Я в доме священника и никогда отсюда не выйду.
Шум… Может, шаги? Я стремлюсь к звуку, надеясь на отсрочку. Может, Адам наконец пришел за мной?
Что-то скрипит и свет проникает внутрь.
Я моргаю снова и снова, мои глаза болят, привыкая к не такой уж полной темноте.
– Приведите ее! – приказывает женский голос.
Грубые руки сжимают мои запястья, и я вздыхаю, когда оковы ослабляются. Старшая Сестра, Грейс, лицо которой скрыто в тени, развязывает мои ноги, пока кто-то другой вынимает кляп. Я облизываю губы, язык как наждачная бумага. Я вытираю воду с висков и ушей, затем слизываю ее с пальцев. Я уверена, что никогда не пила такую вкусную воду.
Рывком меня отрывают от стола и тащат в коридор, цементный пол холодный и мокрый под моими босыми ногами. Грейс хватает меня за другую руку, и две Сестры проводят меня мимо комнат, двери которых закрыты. За ними скрываются тайны, которые я не могу узнать. Я с трудом могу держать голову, а ноги, кажется, утратили свои функции.
Сестры не возражают, тащат меня к открытой двери в конце коридора. Они заносят меня внутрь и бросают к ногам Пророка. Изношенный ковер отделяет меня от холодного бетонного пола, а Пророк сидит в мягком кресле темно-красного цвета. Я искоса смотрю на него. Он доброжелательно улыбается мне и отмахивается от Сестер. Они закрывают дверь, когда выходят.
– Мое дорогое дитя. – Он наклоняется и нежно приподнимает мой подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза. – Что они с тобой сделали? – Он изучает мое лицо, затем опускает взгляд ниже. Морщинки у его рта становятся глубже. – Грейс! – Его крик заставляет меня подпрыгнуть.
Дверь за мной открывается:
– Да, Пророк?
– Разве я не говорил тебе относиться к этому нежному ребенку Бога как к священной женщине? – рычит он.
– Да, Пророк.
– Немедленно принесите ей воду и еду!