Не время для героев
Шрифт:
— А помнящие?
— Они помнят. Ровно по той же причине, по которой вспоминают прошлые жизни. Это необъяснимо, но твоя душа способна запоминать информацию. Ну как? Любая душа способна накапливать информацию, это всё-таки сгусток энергии. Но у людей это чересчур обрывочно. Именно из-за таких обрывков возникает чувство дежавю. У помнящих же в душе сохраняется большая часть накопленных воспоминаний. Поэтому при путешествии в прошлое вы хорошо помните, что было в настоящем.
— Хм… А почему вы сказали, что до меня никому не удавалось изменить настоящее? Не отправляли ещё помнящих?
— Отправляли.
— Ясно, — кивнул я. — А у меня, значит, должно получиться? Я вроде как особенный?
— Точно. Даже Зульмира это заметила, поэтому и вцепилась в тебя. Созидающие тоже понимают, что твоя фигура необычна. Ты на многое способен. Мы хотим отправить тебя в прошлое, чтобы ты не допустил смерти ассасина. Вдвоём вы реальная угроза для спокойствия пресекающих.
— Значит, на меня и на Саню вам плевать? Пресекающие — вот ваша цель.
— Не буду лукавить — да. Они всегда были нашей целью. Нам не нравится, что они не позволяют помнящим двигать вектор развития мира.
— Какие слова! — я усмехнулся. — Если не хотите лукавить — не лукавьте. Вас раздражает, что власть приходится делить. Что пресекающие, что созидающие — все делают одно, используют помнящих так, как, по их мнению, правильно.
— Ты ничего не знаешь о созидающих, а уже делаешь подобные выводы.
— Где-то я это уже слышал, — произнёс я.
Мужчина промолчал.
— А в прошлое можно попасть только в то, что сам пережил? К динозаврам не получится?
— Не получится, — усмехнулся водитель. — Только в пределах жизни человека или же жизней, если речь идёт о помнящем.
— А если отправить меня в средневековье? Во времена тамплиеров?
— Ты о воздействии на настоящее? Это не главное. Мы пытались отправлять помнящего на 400 лет назад. Никакого результата.
— Сложно всё это. С чего вы вообще решили, что настоящее не меняется? Ведь в этой жизни он уже был и сделал всё, что сделал. В смысле, если он вернулся в прошлое и что-то изменил, изменения затронут другое измерение настоящего, а не это.
— Всё может быть, — согласился мужчина за рулём, — ты не думай, у нас целый отдел бьётся над подобными вопросами.
— Просто… Как вы себе это представляете? Отправите меня в прошлое, предположим, мне удастся изменить настоящее. Как это проявится? Скажем, в прошлом я убью одного из тех людей, кто будет находиться рядом со мной в момент употребления препарата. Тогда он что, умрёт у созидающих на глазах? Или в прошлом, по моей вине, разрушится какой-нибудь памятник. Значит, в настоящем, ни с того ни с сего, он тоже должен разрушиться?
— Не знаю. Говорю же, здесь у нас одни гипотезы, мы тоже долгое время над этим голову ломаем.
— Значит, вы собираетесь отправить меня в прошлое, пытаетесь изменить настоящее, даже не представляя, какие у этого могут быть последствия?
— Да, — подтвердил водитель.
— А я-то думал, это я идиот, — пробормотал я.
Мы ехали в тишине минут десять. Машина уже давно покинула Торчинский. Пресекающих за нами не было, они упустили меня. Теперь почти не сомневался в том,
что на контакт вышли именно созидающие.Я боялся только того, что Зульмира, разозлившись, ударит по дорогим мне людям.
Надеялся на Ксюшу. Я, конечно, поступил нехорошо, не предупредив её об отъезде, но она была на моей стороне. Была… И будет, если не узнает, куда я уехал. И с кем…
Нет… Даже если узнает, по Даше, по моим родителям она не ударит и сделает всё, чтобы Зульмира не навредила им. Верил в Ксюшу. Или же пытался оправдать свой побег, который ставил под угрозу безопасность близких?
Ничего. Скоро всё закончится. Я разберусь с Зульмирой. Может, действительно получится предотвратить смерть Сани? С ним вместе точно придумаем, что делать.
— Слушайте, — нарушил я тишину, — а пресекающие умеют в прошлое помнящих отправлять?
— Умеют. Но стараются не делать этого. Боятся последствий.
— Понятно. А вы, значит, не боитесь?
— Последствий — боимся. Рисковать — нет.
— Гениально, — кивнул я. — Долго ещё ехать?
— Не больше получаса, — ответил мужчина.
Остаток пути я не разговаривал с водителем, а он решил не трогать меня. Хотя… Водителем ли он был? Вряд ли. Я слишком важная фигура, чтобы ставить ко мне обычного водилу. Да и знал он слишком много.
Эх… И что же во мне такого уникального… Такого, что интересует всех, но не помогает мне…
Вскоре мы приехали. Ещё один небольшой город. Хотя он сильно отличался от Торчинского и того, в котором мы прятались с Саней. Этот застоялся. Прекратил развитие. Множество магазинов, жилых домов, но сразу чувствовалось, что стоят они уже лет двадцать. Давно не вливали ничего нового в населённый пункт. Ни новых построек, ни детских площадок, ни попыток отремонтировать старые дороги. Или хотя бы попыток сделать вид, что их ремонтировали. Как построили на первых порах, так и жили. Горожане ездили на работу в соседние города. Жилплощадь для людей и ничего более.
Водитель заглушил мотор. Мы остановились возле деревянного покосившегося здания.
— Городская больница, — пояснил мужчина, — ну как больница… Справки тут выписывают… Если болезнь сложнее простуды — лучше не ходить. Всё равно ничем не помогут.
— Вас как зовут-то? — спросил я, ожидая, пока мужчина закроет машину.
— Давай так. Я тебя старше, но ты всё же помнящий, — мужчина улыбнулся, — так что перейдём на ты. Ко мне обращайся просто — Миша.
— Хорошо, Миша, — согласился я. — Скажи мне, почему работаешь на Американскую организацию? Ведь русский же до мозга костей.
— Русский, — подтвердил мужчина, закрыв дверь, — но ты ведь тоже русский. И даже не думай говорить, что задумал диверсию. Всё равно не поверю.
— Я к вам пришёл, чтобы близких защитить.
— Отлично. Понимаешь, созидающие — отчасти политическая организация. Я хочу, чтобы Россия сотрудничала с Америкой. Лет двадцать назад моя дочь умерла из-за того, что у нас с женой не было денег на лечение. Хочу, чтобы благосостояние российских граждан стало не хуже, чем у людей в Штатах. Живи я в Америке, мою дочь бы вылечили. Даже если бы сам не собрал денег, мне бы помогли. В нашей стране слишком много проблем и американцы могут помочь. Созидающие — реальная сила. Считай, что я тоже из-за близких.