Не успевшая
Шрифт:
Наша семья всегда с радостью примет Вас по адресу: "ул.
– -, дом 17". Если Вы придете, мы Вам поможем и все объясним, если нет - насильно Вас заставлять не будут.
Простите меня, за все. Простите...»
Я ошарашенно перечитывала короткую записку снова и снова, пытаясь вникнуть, найти какой-то глубинный смысл в хаотичном переплетении слов. После седьмого раза я выучила ее наизусть, запомнила каждую мелкую завитушку, каждую букву, но все равно ничего не могла понять. Хотя, лгу. Понять-то я поняла, а вот поверить — нет. И как можно во все это поверить? Неужели это мое больное воображение сделало Байкера главным героем моего личного ужаса? Ну что это со мной происходит?
Множество раз
Ничему нельзя верить. Все смешалось, и, хотя внешний мир обрел невиданную четкость, внутри у меня — полный хаос, и я ничего не могу с этим поделать.
Но если предположить, что на самом деле я не сошла с ума, то... Нет, в вампиров я не верила. Глупо вообще как-то... Верить. Верить или не верить можно в Бога, в Деда Мороза или в исполнение желаний под падающей звездой, а в вампиров никто не верит. Должно быть другое объяснение... Может быть, наркотики. Точно! Меня могли накачать наркотиками, и... Да уж, хорошенько меня "вставило". Такое и в страшном сне не приснится. А потом... По отработанной схеме: "Хочешь, девочка, еще? За второй раз платить надо." Черт! Тогда Байкер — дилер? Или очередная жертва? Наркоман? Как же я вляпалась...
Ужасно раздраженная, я понимала, что обе мои "теории" — про сумасшествие и про действие наркотиков — шиты белыми нитками, но поделать ничего не могла. Мне нужно было хоть что-нибудь, что можно было нормально объяснить. Стоп, объяснить... Мне ведь обещали все рассказать. Я повертела в руках клочок бумаги... Значит, в этом доме у них наркопритон, или что-то типа того... И что же, они так свято верят в чудодейственную силу своего наркотика, что не боятся того, что я могу пойти прямиком в милицию?
И снова — недочеты. Укус совершенно не сглаживался с теорией про наркотики. Да и то, что я вчера пережила... Глаза того парня... Не расширенные невидящие зрачки, а именно светящийся, осмысленный взгляд... К тому же, я помню, что меня укусили... Не кололи вену, не дали таблеток, а именно укусили. Ну что же это такое?
Я машинально провела ладонью по запястью, ища следы от укола. Ничего. Только... Я прижала пальцы к вене, нащупывая пульс... И метнулась к сумке, судорожно ища телефон или, на худой конец, часы. Ключи, паспорт, какое-то обезболивающее с просроченным сроком годности, очки, кошелек, салфетки, чехол для очков, пара визиток... Телефон! Дрожащими пальцами разблокировав экран, с которого мне ослепительно улыбалось самое любимое лицо на свете, несколько раз промазав, я все же нажала на иконку секундомера. Снова приложив пальцы к бьющемуся под кожей пульсу, я считала... Считала... Считала. И каждый раз за двадцать секунд получалось около четырнадцати ударов, за минуту — чуть больше сорока. И это при том, что обычно, во время сильного стресса, мое сердце отбивает под сто пятьдесят ударов в минуту.
Мысленно приказав себе не поддаваться стремительно охватывающей меня панике, я присела и, глубоко дыша, попыталась успокоиться. Сделать это было довольно-таки сложно — я все еще чувствовала миллионы кружащих вокруг меня ароматов, ощущала мельчайшее движение воздуха и вспышку света — но через несколько минут, слушая мерное биение собственного сердца в грудной клетке, я все же успокоилась настолько, насколько вообще можно было успокоиться в этой ситуации.
Удостоверившись, что я действительно спокойна, я нащупала ровные, ритмичные удары пульса и зажмурила глаза. Одинадцать. За минуту — тридцать три. Тридцать, мать его, три!
Полуживая от разрывающих меня страхов, я нервно прикусила губу и вскрикнула от неожиданной боли. Черт, это ж надо так облажаться... Я пальцем вытерла кровь с губы и подняла зеркало, упавшее, пока я искала в сумке телефон. В зеркале мое недовольное отражение, чтобы хоть как-нибудь приподнять самой себе настроение, показало самой себе язык. Я не смогла сдержать улыбку — в сочетании с взъерошенными волосами я была просто копией Эйнштейна. Но улыбка погасла, как только я начала разглядывать в
зеркале прокушенную губу. Ранки там не было. Окончательно убедившись в собственном сумасшествии, я облизала губу, поморщившись от соленого вкуса крови на ней, и, внезапно почувствовав странное, некомфортное изменение в прикусе, снова вернулась к злополучному зеркальцу.Из зеркала на меня смотрели янтарно-карие глаза с переливающейся искрами радужкой. Такие же, как и у Байкера, но чуть светлее, излучающие мягкое теплое сияние. Я едва не закричала, но вовремя сдержалась, с ужасом разглядывая собственное отражение в зеркале. Дрожа от страха, я приподняла пальцем верхнюю губу. Клыки. Острые, тонкие, не по-человечески длинные клыки. Я выронила зеркальце из рук и обхватила колени руками. Черт. Че-ерт. Что со мной? Я действительно сошла с ума? Или я сейчас нахожусь в наркотическом трансе? Или... Это все правда?.. Я была образованным и здравомыслящим человеком, поэтому хотела сразу отбросить последний вариант, но... Все как-то неправильно складывалось. Я поджала колени под себя и подняла зеркало с земли, отряхивая с него несколько налипших травинок. Ничего. Темно-каряя радужка и абсолютно ровные, человеческие зубы. Все правильно. Я просто сошла с ума.
Лучшим выходом было бы прямо сейчас пойти в больницу, сдать там кровь на наркотики и пройти какой-нибудь психологический тест, но я знала одно: меня сразу, без предисловий, объявят сумасшедшей и просто запрут в психушку, пичкая там таблетками. Я не хотела, чтобы меня так лечили. Я просто хотела быть нормальной. Я стояла на руинах собственной жизни и, держа в руках два чудом уцелевших кирпича, раз за разом соединяла их, все еще пытаясь обратить время вспять.
***
Шансов спасти одежду, к сожалению, не было, но, стерев всю грязь с лица и шеи салфетками и собрав грязные спутанные волосы в тугой пучок на голове, я выглядела... как рабочий шахты после долгой изнурительной смены. Но, по крайней мере, глаза были карими, а зубы — ровными. На первое время мне этого было вполне достаточно.
Я собрала все свои вещи, перекинула порванную сумку через плечо и захватила с собой окровавленную черную куртку, пахнущую кожей и бензином. Тщательно избегая людей, прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в каждую тень, мне удалось добраться до дома незамеченной. Те несколько людей, которых я все же встретила — велосипедист и мальчик в одетой задом наперед кепке, не обратили на меня никакого внимания. В остальном улицы были пусты. Неудивительно, ведь на часах — шесть утра, а встречавшие меня при пробуждении овечки-облака превратились в тяжелые черные тучи, грозно нависающие над городом. Точно, вчера ведь обещали штормовое... Вчера. Так недавно и так давно. Какие-то жалкие шесть часов и одновременно сотни жизней назад. Вчера все было по-другому. Я... Я была другой. Целой.
Стоя на крыльце своего дома и роясь в сумке в поисках ключей, я пыталась настроить себя на оптимистичный лад, подсчитывая плюсы и минусы в сложившейся ситуации. Пока что счет /0. И явно не в мою пользу.
Открыв дверь, я встретилась с зеленым взглядом огромных рассерженных глаз. Она важно прошествовала мимо меня, изо всех сил делая вид, будто мой приход был ей безразличен. Но потом, похоже, сжалилась, и все же подошла ко мне с видом царя, снизошедшего к простому смертному. Я облегченно рассмеялась, радуясь тому, что меня простили за долгое отсутствие, и подхватила ее, с громким мурчаньем запрыгнувшую мне на руки, запуская пальцы в густую, шелковистую шерсть.
"Люси... Как же я по тебе скучала..."
Она потерлась мохнатой щекой о мое плечо и блаженно замурлыкала, но уже через секунду спрыгнула на пол и побежала во двор. Покружив у раскрытой двери, она вновь запрыгнула в дом и уставилась на меня вопрошающим взглядом. Ждет. Думает, что я пришла не одна. Надеется.
Я закрыла дверь и опустилась на корточки, поглаживая Люси за ушком. Смирившись с тем, что сегодня я вернулась одна, наглая кошка сразу же убежала на кухню, оглушительным мяуканьем призывая меня идти за ней. Скинув мокрые от росы кроссовки, я босиком прошла на кухню, оставляя за собой влажные грязные следы.